Трещины в трещинах

Было видно, что держится граф из последних сил, но его озорная улыбка никуда не исчезла.

Ладонью он указал в сторону трассы, на кусты у обочины и неприметный грязно-белый седан, из которого выскочил парень в кепке и спортивном костюме. Он добрался до нас в три прыжка, подхватил Диона одной рукой, меня — другой, и вот такой плотной кучкой мы под карканье ворон поковыляли к дороге.

— Ты кое-что забыл, дружище, — Дион обратился к парню и поднял к небу взгляд.— А, крысы летучие, — выругался юноша и, присвистнув, добавил: — Сейчас исправим.

Противный тоненький писк на грани слышимости пронзил пространство, а заодно мою и без того гудящую голову. Дион тоже поморщился. Птицы, кружившие над пустырём, бросились врассыпную.

Граф укоризненно фыркнул на юношу:— Клевер.— Что такое, босс? — отозвался тот.— Ты спохватился в последний момент, Клевер, — выдохнул граф. — И то лишь после моего напоминания.— Прости, босс, у меня тут свои приключения, — пустился в объяснения парень. — За мной был хвост.

Какой-то чертополох на мотоцикле. Простые иллюзии его не брали. Пришлось порядочно выложиться, чтобы сбить ему компас.— Плохо... — выдохнул Дион. — Я снова что-то упустил...

Мы уже стояли у машины. Пытаясь нащупать ключ в кармане, Клевер нахмурился, сморщил нос и пробормотал:— Угу, босс сам дурак и ещё мне что-то предъявляет, — а потом парень рассмеялся.

Дион хотел съязвить что-то в ответ, но тут вмешался мой голос разума:— Мальчики, я предлагаю вам помериться харизмами после того, как мы куда-нибудь приедем и хорошенько отдохнём.

Всё не так и всё не то

Был день, и что-то в том дне было не так. Не опять, а снова. Нет, дорога не телепортировалась в Эйкуменос вместе со всеми прохожими и автомобилями. Мы спокойно ехали по шоссе в направлении города, а из динамиков неторопливыми волнами лились звуки арфы и нежные трели флейты, иногда прерываемые короткими помехами — интернет в пригороде ловит местами паршиво.

И всё же ощущение "нетаковости" лишь усиливалось, как в тот день, когда мы с Тисом и Васильком провалились в трещину, попали в крепость Арэя.

.. и когда я впервые увидела человека, который сейчас сел рядом, положил голову мне на колени и дотронулся кончиками пальцев до моей многострадальной лодыжки.

Боль ушла, сменившись приятным теплом — успокаивающим, обнимающим, укрывающим от любого дождя и ветра, касающееся самого сердца, самой души.

Музыка постепенно убаюкивала, веки тяжелели.