Потолок одного героя

Наклоняясь и роняя хвою, сосна, что служила опорой для спины чудовища, равномерно скрипела. Пели лягушки, и вместе этот гвалт, пусть и весьма неприятный, пусть и отдающийся в резцах, он хоть как-то прикрывал меня.

Я неспешно, стараясь не привлекать излишнего внимания, поднял голову: терновник в колючках у самого носа. Стволы старых берёз за ними. Несколько сосен. Берег. Теперь мне было видно, пологий скат был достаточно высок и хорошо подмыт: лишь рогоз едва-едва торчал из-за края.

«Ушастый негодяй!»

Я очень неспешно, словно соревнуясь сам с собою в тихоходстве, стал продвигаться вперёд, стараясь не дышать.

Поглядывая то вперёд, а то на когти духа. Стараясь не сомневаться. Продвигаясь очень медленно, я всем телом прильнул к земле. Вообразил себя диким зверем. По широкому кругу, намеренно обходя всё, что может переломиться, хрустнуть, поднимая руки выше головы, я продвинулся чуть вперёд и направо.

Подобрался таким образом к ели с единственным выжившим с «тыльной» её стороны. Ветвью, весьма, я замечу, колючей, загородился от духа, чья пасть раскрылась, сделав голову похожей на зубастый бочонок.

— Мерзавец, — не разжимая челюсти.

Спасаемый остался неподвижен.

Я подождал с мгновенье. Подождал ещё одно, но чудо-пречудесное так и не произошло. Я проглотил тугой комок и, протянув ещё немного, — одним движением глянул вверх. Всмотрелся в верёвку и узел, что украшал донельзя тонкие запястья.

Всё это выглядело — очень надёжно. Неожиданно. Рондель скользнул в ладонь. Лезвие его совсем затупилось, но… лучшего у меня все одно ничего не завалялось.

«Нужно пилить», — мысль в полупанике.

Рука двигалась очень медленно, словно ждала одобренья от кого-то. Ну не от тролла, это точно. Спустя пару мгновений я выдохнул. Взял себя в руки, прислушался. Гвалт имел определенный ритм — к нему и нужно было пристроиться. Я попробовал. Получилось! Подстроившись под движение коленей тролла, я стал наблюдать, как кудрявится пенька.

Спасаемый что-то заметил. Он дёрнулся и попытался подвигать побелевшими пальцами.

— Тихо! — сквозь плотно сжатые зубы. — Тут совсем немн-ого осталось.

Слава богам: кромка брала неплохо. Цепляясь чрезвычайно, она всё же резала, так что веер из волокон очень скоро начал растягиваться, освобождая грязные пясти. Хонест извернулся. Резким движением — он неожиданно вцепился в мой чуть кружевной манжет.

Крепко сжал его.

— Sat-v… т-фу! — донеслось из-за колючей хвои. — Es to paņēmu!

Я застыл. Дёрнулся. Январь повалился набок.