Потолок одного героя

Символ веры… который сложно было пропустить… Или не узнать. Стяг привлекал вниманье, а золотые позвонки оглашали улочку звонким «дзиньк».

«Дзи-иньк».

«Дз-з-зинь-к!»

Следом за четвёркой тянулась длинная, очень длинная цепочка из уставших, потных, но просветлённых лиц. Череда из рук и луковых косичек, которые несли в себе надежду.

Из распахнутых окон бросали зерно.

И множество птиц уже клевали мостовую.

Стражник смачно сплюнул. Чем, впрочем, никого не удивил. Я нацепил большую шляпу. И за ярко-красными полями спрятал взгляд.

***

Прошло где-то с четверть часа, прежде чем позвонки окончательно затихли.

Людей собиралось всё больше. Всё больше пришлых.

Места уже заметно не хватало.

В какой-то момент я заметил малое дитя с грязным носом. Кажется… девочку. В потёртой, мешковатой одежде, которая не давала сказать определённо.

Открыв рот, она совершенно поражённо смотрела мне на шляпу.

Достав из внутреннего кармана кондор, я протянул ей. Присев на одно колено вложил в ладонь.

Ребёнок посмотрел совершенно поражённо. На большую серебряную монету, а после на меня.

Подскочив, какая-то женщина раскланялась, ухватила растерянного ребёнка поперёк живота.

Полновесный серебряный рог. Этого хватит, чтобы пару раз хорошо поесть… или просто «питаться» в течении нескольких недель.

Мелочь, но от сердца у меня отлегло. Дело сделано.

Где-то через полчаса на площадь, наконец, выкатила простая, без какого-либо герба, карета. Дверца открылась, и показался баронет.

С довольно значительным трудом Элой поднялся и развернувшись, спиной вперёд кое-как преодолел пару ступенек. Он почти упал. Два помощника тут же встрепенулись, они предложили помощь, но старик упрямо отказывался. И продолжал карабкаться сам. Цеплялся как-нибудь левой ещё шевелящейся рукой.

Толпа, расступилось. Медленно пройдя, баронет стал так, что бюст в аккурат оказался над его головою.

Вивар пригладил висок, он покашлял и как бы между прочим провёл рукой по краю брюк с бахромой и лентами.

Первый секретарь поднял металлическую трубу.

Осунувшиеся и смотрящие без интереса, одетые «хоть как-нибудь», переселенцы не обращали внимания на речь. Многие и не понимали, по какой причине их пригласили. Некоторые хотели уйти, но усилья, само собою пропадали даром.

Дети нашли себе другие, интересные, занятья.

Секретарь рвал связки.

Он пытался дать понять, что же такое случилось «на самом деле» в парке Столетия. Хвалил работу стражи.