Потолок одного героя

Наёмница сделала шаг назад… И меня потащило следом.

Зверь каким-то рывком приблизился — и мы отступили.

Ещё подвинулся — и мы снова отступили.

Рыло его ходило, и какие-то непонятные — то ли фыркающие, а то ли хрюкающие звуки доносились.

Зверь вовсе не походил на кабана. Он был куда как больше. И покрывала его вовсе не щетина, а желто-серая шерсть. Тело его было коротко и массивно, с высокой, как у тура, холкой. А в необыкновенно длинной, узкой пасти «светили» огромные клыки.

Не знаю почему, но я очень чётко запомнил, что это были именно клыки.

И смотрелись они вместе с мордой как-то… неправильно.

— Медленно, — проговорила наёмница над самым ухом. Так что неровное дыхание её «защекотало».

Ещё рывок и — расстоянье разом сократилось!

Как-то наотмашь, взрывая металлом водную гладь, наёмница взмахнула отступая!.. Попала! Но лезвие прошло неудачно. Оно только проскользило по сырой шерсти, а взбрыкнув, зверь и вовсе оттолкнул нас… неожиданно тонкой ногой.

Рыча и вереща разом, вепрь пошёл следом.

Клацая. А наёмница почти развернулась. Она выставила кромку металла и пыталась отступить.

Мы уткнулись в пологий вал — и извернулись. Громада ударила сырую землю. Эль хотела уколоть — но большой меч зацепился за что-то за мутной гладью.

И вновь по касательной.

Сквозь визг металл прочертил.

В брызгах и грязной пене нас развернуло, и мы вновь оказались у вала. Работая локтями, уже вместе мы попытались спиною подняться по съехавшей земле. Тяжёлый меч волочился следом.

Взмах, пусть и неловкий, — и сталь ощутимо прошлась по гуляющему рылу.

Подвывая(?), чудовище попусту клацнуло челюстями.

Я пяткой его ударил!.. Хотя это и не могло ничего изменить.

Дыхание девушки сбилось. Я услышал, как наёмница сглотнула.

Теперь мы были сверху. И я сидел на траве меж её ног. А замаслившаяся кромка была выставлена вместо щита.

Наконец, Эль чуть отдышалась. Успокоилась. И медленно выдохнула.

Рычание послышалось. Этот натужный, несвойственный для столь огромной глотки звук вышел каким-то вымученным.

Булькающим и неестественным. Но совершенно чётко различимым.

Чуть отступив, вепрь припал на передние.

Голос девушки заставил вздрогнуть:

— Брось, — сказала она. — Она сломана.

Мгновение понадобилось, чтобы сообразить. С удивлением, почти не понимая, я поднял руку — рукоять от рапиры всё ещё была зажата. И руки тряслись.

— Сейчас он пойдёт. А ты по валу побежишь к берегу. Понял?

Взгляд привлекло движенье.