Потолок одного героя

Слов было почти не разобрать, так что я просто вынужден был также подойти к окну. Стать у шторы.

(Стоя на лесах, долговязый подросток тряпкой на длинном шесте пытался «обмахнуть» позеленевший колокол).

Началось всё ещё весной. Земля только просохла, когда в поселенье неожиданно явились люди из соседней деревни. Все, что там оставались: от ребёнка и вплоть до старика. Они «пришли навестить родных», но очень скоро стали рассказывать о каких-то зверях. Это была совсем обедневшая деревня, люди там голодами и их просто не стали слушать.

Слишком дико звучали эти россказни. В посёлке как раз пересох колодец, и Эльва, его жена, вот-вот собиралась рожать. Не до того всем было.

Но уже спустя неделю, стадо вернулось без двух голов. А ещё спустя день пропал и сам пастух. Он обнаружился наутро, весёлый, совершенно пьяный вошёл в посёлок с песнями и пляской. Ему дали палок, и все позабыли об инциденте. Лий из чистой «дури» взялся сбегать в Залив, передать баронету слухи. «Дурак он, — дружно решили местные.

— Ну, раз так уж хочет в город… пускай».

Ещё из одной деревни явились люди. Они говорили о том же, и Ремус, местный кузнец, вроде как тоже что-то такое увидел. Но мельком и на закате. И у старосты пропала овца. То, что от неё осталось, нашли неподалёку от мостка.

Наёмницы, что занимались охраной, сбежали.

Больше уже никто не покидал посёлка. Зол, что обещался «сходить в Кранвай», отказался, и на этом начались долгие дни и ночи затишья. Кабаны (во множественном числе!) появились только спустя время.

Но на сей раз уже точно. Иногда они топтали поле, а иногда подходили к самому рву и начинали реветь. Вода во втором колодце «совсем заржавела», и люди в селении стали паниковать. Ситуацию кое-как спасла супруга старосты.

«Это Эльви первой догадалась, что их привлекает запах мяса… Как только кто начинал бить или готовить, они выходили… Не знаю уж как она до этого дошла».

Селяне в тот же день отказались от мяса и рыбы.

И мост разобрали.

На некоторое время это помогло.

— Да никакого мяса приготовить невозможно! И всё равно они приходят.

Мы выпускаем овцу или телёнка. Они дерут… и уходят… Но у нас же нет столько! Ещё месяц, два и… и нам придётся…

Гулкий и очень долгий удар.

— Понятно… Но сейчас ведь день… так почему вы сейчас нас пускать не хотели?

Ещё не отошедший от рассказа, староста моргнул. Поморщившись, он отмахнулся от шторы. Глянул мельком на леса. И отвернулся.

— Люди напуганы.

— Да, я заметил.

Век по-прежнему кашлял.