Потолок одного героя

А любой другой кусок мяса нам не пойдёт?»

Эль остановилась. Она одарила меня долгим, очень долгим взглядом: «А где возьмёшь этот «любой другой»?..»

Про себя я вспомнил про курицу, но спорить не стал.

Вернулась наёмница с пустыми руками. А через некоторое время уши её снова раскраснелись. Речь приобрела «интонацию».

Мысль встала.

— Эти сапоги… меня убивают!

Кажется, Эль не расслышала.

Поле, внезапно, оборвалось дорогой. Вытоптанной широкой дорогой, хотя и видно было, что по ней уже давно никто не ходил. «Откуда она здесь?»

Пара заросших полос.

Мы шли очень медленно. Стараясь обходить как сучья, так и густой кустарник. И вслушивались в переливы птиц.

Хвоя тихо похрустывала под нашими ногами, и где-то неподалёку работал клювом дятел.

— Линдвормы перемещаются по всему болоту, — негромко говаривала наёмница. — Территорию они не защищают, но при встрече нужно отойти на десяток шагов. Как можно медленней и без резких движений. Не оборачиваясь спиною.

Вода в мелкой речушке переливалась через серые с жёлтым отливом камни.

— Линдвормы стаями держатся. Куда пойдёт один, туда двинуться и прочие. Резких звуков и движений они не терпят.

— Это тебе Мик рассказал?

— Селяне Гратцу.

Трава, невысокая, но какая-то необыкновенно зелёная и густая. Из-за неё совсем не было видно сучьев. Один лишь орешник, да редкие кусты вокруг. Да серые стволы.

Это плохо.

Кроны сосен давали тень.

… И взобраться на них не представлялось возможным.

В какой-то момент Эль начала делать зарубины на коре и ломать молодые сучья.

Где-то через час я чуть успокоился. Привык. Картина не менялась. И даже солнце отсюда толком не было видно. Русло ушло налево, а мы продолжили движенье по прямой. Журчание совсем затихло. Но воздух вовсе не сделался суше. Даже напротив.

Мы прошли ещё немного.

И остановились.

Это была… очень… странная картина.

Пространство ровной зелени. Сосны и берёзки здесь росли очень низкими. Зато лохматый мох проглядывал необычайно яркими, пышными пятнами… между которыми были заметны кочки.

Трепещущие и молодые листки берёзок в моих глазах сливались с этим странным ковром. И сверху, и снизу, если не приглядываться, всё было одинаково. И только серые и белые, в чёрных пятнах, стволы полосками мостили горизонт. Некоторые казались чуть потоньше, а другие как будто стояли несколько ближе.