Потолок одного героя

Фирс Эвенгарт это выслушал очень внимательно. Он бросил обитый кожей табурет и сам решительным шагом направился ко рву. Проскакав по брёвнам, капитан легко вскарабкался по наваленным сучьям.

Он сощурился.

Проходя сквозь баррикаду, неровный рыжеватый свет углами освящал заросшее поле. Овёс казался чёрным и серым.

Что-то хрустело.

Некоторое время понадобилось глазу, чтобы привыкнуть.

Кабанов не было четверо. Их было больше. Хотя Эвенгарт и не мог сказать сколько конкретно. «Возможно, девять».

Кто-то на самом деле уже обнюхивал дорогу, но остальные пока ещё топтали злаки.

Их было много, и все они были большими, до странности хищными зверьми.

— Соберите селян!.. Пусть каждый взрослый возьмёт оружие, которым владеет!

XXXII

Из передней неслись ругань и лай. Сбитая из неструганых досок дверь распахнулась. Трое мужчин ввалились, Январь вошёл припадающим шагом. Он задел деревянное ведро со старыми подковами.

Едва не рассыпал.

— Бисътро! Бери, с чем може-щь съправиться — и к баррикаде!.. Живее!

Дети голосили, а высокий, сутулый мужчина с большою грязною лысиной смотрел вопросительно.

Он не понимал.

***

Пламя колыхалось и воняло. Ещё немного и масло должно было выйти, погрузив конюшню во тьму.

Тени зажелтели и заострились. Они гуляли по перекладинам коновязи. По сколоченному на совесть, а ныне совершенно рассыпавшемуся амбару[1]. По черепкам и сену.

Сминая между пальцами козью ножку, Гратц молча прислушивался к голосам. К шуму шагов и гулкому, очень шумному дыханью.

Он подметил ряд факелов, что скоро пронесли за стеною.

Лемнику очень хотелось что-то сказать. Но на сей раз он сдержался. Девчонке и так приходилось нелегко: то и дело Эль поглядывала на руку. Пальцы её заметно дрожали. Наёмница с напряжением сжимала, и разжимала их, так что хрустели костяшки.

Шорох на крыше. Словно кто-то на карачках пытался продвинуться по очень, очень старой черепице. Прогнившие доски прогибались и издавали негромкие стоны. Пыль ссыпалась на солому.

— Эль… Ты слышишь?

Наёмница не откликнулась.

— Эль!

— Д!..

— Тыхо! — оборвал её стражник… — Послушай.

Дерево над загонами натужно вздохнуло… и струйка сора в свете фонаря окрасилась в жёлтый.

Стражник привстал. Стараясь держаться от неизвестности подальше, он приблизился к девушке. Встал с нею вровень.

На улице кто-то закричал, заголосил — и доска захрустела. Показалось чьё-то лицо… но сразу же исчезло. Некто ухватился за край прогибающейся доски.