Потолок одного героя

Передние зубы её показались мне какими-то крупными. И клыки.

— Да?

— И раза четыре, — не преминул вставить Гратц.

Становилось всё светлее.

«Значит, рассвет».

Если раньше кожа Эль казалось просто смуглой, то теперь она отливала оливковым. Или золотистым. «Не пойму». Глаза её сделались желты, как у Века, а коротко, наискось обрезанные волосы мелко кудрявились… Виднелась проседь... Щека и подбородок были измазаны грязью.

— Ты нам столько уже крови попил, — выплюнул Гратц. — За эти два месяца! (Наёмница смотрела куда-то.

Брови её сошлись на широкой переносице). Что?.. Он всё равно не вспомнит!

— Я!.. Я хочу есть, — проговорил я… И облизал пересохшие губы. — Мне можно встать?

Девушка поднялась сама, она подала мне руку, и я ухватился. Левой рукой.

Потревоженная, какая-то мелочь с «кляцаньем» и шипеньем дёрнулась в сторону. По порыжевшей зелени она на брюхе сползла в чистую, прозрачную воду. Я закрыл глаза. И медленно, чувствую дрожь во всём теле, выдохнул.

Меня мутило.

Не открывая глаз, я ждал момента, когда под ложечкой отпустит… Тепло от медальона… Приятное движенье свежего воздуха.

Я слышал шелест хвои, сухой перебор рогоза.

Лёгкий туман. Белая дымка медленно двигалась, устилая землю. Она то показывала беловатую с желтизною осоку… а то снова скрывала. Земля в мелком гравии. И лужи, в которых отражалось светло-серое небо.

Было прохладно.

И ели неподалёку перемежались со стоящими совершенно чёрными стволами. Мёртвых деревьев было намного больше.

В зеленоватой проседи чёрный вал тянулся от этого места и вплоть до залитого молоком горизонта.

Он словно уходил в пустоту меж облаками и водою.

Плечо моё упёрлось.

… Наёмница стала заметно выше.

Шипенье. Щурясь и напрасно пытаясь справиться, я ухватился за руку Эль. Задрожал. Попытался сохранить положенье.

В «стальных», отражающих небо лужах лежали, лениво разевали рты, жуя, драконы. Как островки с тусклой зеленью, они просто неспешно дрейфовали по бело-чёрному озеру.

Большой и широкий змей, раскинув лапы, лежал буквально в паре тройке шагов.

Горб его был больше, чем мне запомнилось.

«Уг-Р-х-хххХХ-Х-Х!»

Эль ухватила мой локоть. Она прижала меня к себе... Я почувствовал тепло… И мягкость.

— Главное… Не кричать, — проговорила наёмница негромко. Раздельно. — Они этого очень не любь-ат.

Эль чуть «зажевала» последнее слово.

Кажется, она прикусила кончик языка.

По её одежде очень живо карабкался маленький, темно-зелёный, в ярких жёлтых пятнах, линдворм.

— Не волнуйся… рука твоя на месте.