Потолок одного героя

Я вернулся к мешку.

«ЯстрЕб в небесАах летал…

НавернУлся и упА-ал».

Попался позабытый кусок вяленого мяса.

«Чтоб пустЫм не возвращаться…»

Пара платков — легли на кровать…

«Он душОнку подобр-ал…»

… розоватое нижнее упало на спинку стула. МОИ четыре швена я отложил в сторонку. Туда же положил квадрат.

Куча тряпья… Немного подумав, я затолкал её под кровать... Мне попались собранные в полях, но не высохшие как должно лечебные травы. Попалась солома; обломок палки… книга.

Отложив поклажу, не глядя я сел на платки, с хрустом раскрыл совершенно чёрную обложку.

Пролистал чуть суховатые страницы. Вернулся к началу: только два креста. Ни слова больше.

Я достал карандаш.

Достаточно долго я всматривался в бумагу. В потолок.

Закрыв, я вернул карандаш на место, положил книгу в сторонке. Переложил на стол. (Чтобы не потерять).

«Мя-со», — мерно и предвкушая вкус.

Я развернул промасленную бумагу. И, вслушавшись в «дымок». Сунул деревяшку в рот.

«Кин-жал…»

Достаточно тяжёлый, внушительный рондель лежал на одеяле.

Я долго, очень долго смотрел в него.

Пара исцарапанных дисков. Длинное, узкое лезвие почти без кромки, и рукоять уже давно потерявшая цвет… Это совершенно точно был МОЙ кинжал… Который подарил мне отец, в честь назначенья… Который я вышвырнул в ров!

Пальцы заметно дрожали. Тугое мясо стало колом.

«Ястреб забери!.. Я ведь… Я помню, что выбросил!»

В носу свербело от перца.

Я встал. Но тут же снова сел. Бездумно посмотрелся на полосы загара. Чуть почесал.

Встав, я решительно подошёл к двери. Осторожно отворил и неспешно просунул голову в щель: убедился, что в коридоре никого не было видно.

Я положил кинжал под затоптанный коврик, с парой жёлтых полос по краю. Прикрыл за собою дверь. И вернулся на центр комнаты. Остановился. Подождал... Ничего не изменилось.

Повинуясь вдохновенью, я широко расставил руки. Несколько раз подпрыгнул — позади раздался мерный, звонкий удар металла. Я замер. Стоя в презабавной позе, в одном лишь нижнем, я медленно повернулся всем телом.

Чуть в стороне, на плохо обструганных досках пола лежал мой рондель.

Я не стал его трогать. Резко развернувшись, никого не боясь и не стесняясь, я дёрнул ручку двери. Вышел и откинул половик… ничего. А вот в комнате лежал мой рондель.

Медальон нагрелся.

Он неприятно жёг грудину, так что забыть о нём не получалось.

Мысль шла. Шагая, под скрип половицы, я пересёк своё пристанище. В пустой черепной коробке что-то звонило.