Мой личный джинн

Но возмущение дальнобойщика с заросшим лицом и в кепке с надписью «Доджерс» было недолгим: скорость шевроле стерла с полотна обзора живописную картину.

- Даже великий Грегори Тейлор теряет лицо перед ликом смерти! - торжественно заключила мисс Хэйвуд, искоса взглянув на позеленевшего репортера, который не мог определиться - шлепнуться ему в обморок или распрощаться с чашкой эспрессо  и французскими тостами, которыми он с утра побаловал свой желудок.

- Смотри на дорогу, - проскулил он, молясь, чтобы безумный гонщик не впечатался в какой-нибудь автомобиль или не врезался в столб.

     Эмили, усмехнувшись, сбавила скорость, затем съехала на обочину, резко затормозив. За секунду до остановки она успела отстегнуть ремень Грегори, и тот знатно приложился лбом об автомобильную панель. Пусть благодарит, что не вылетел через лобовое стекло! В ее шевроле давно не работали подушки безопасности. Не дожидаясь, пока репортер придет в себя, мисс Хэйвуд ловко просунула руку за его спиной и распахнула дверь.

- Судебный запрет тебе будет, а не кувшин! – бросила напоследок Эмили и, затворив дверь, вновь завела машину.

- Стерва!!! - отчаянно завизжал Грегори, глядя, как шевроле исчезает среди другого транспорта магистрали. Журналист с горечью оглядел свой дорогой итальянский костюм, измазанный дорожным песком и грязью. А ощупав ушибленный лоб, осознал, что гематома на пол-лица ему обеспечена. - Ты за все мне заплатишь!!! За все!!! - истошно проорал он обидчице, которой и след простыл.

     Тем временем Рашид Гафури, находясь в своей квартирке на Южном Берлингтон-авеню, пребывал в сомнениях. Он пытался убедить себя, что поступает правильно.

     Никто! Ни полицейские, ни врачи не дадут ему ответов, так интересовавших его. Нужно было действовать самому! Он не был мастак в журналистских расследованиях, его работа заключалась лишь в фиксировании событий на фотоаппарат.

     Рашид решительно открыл дверцу стеклянного шкафа и вынул деревянную шкатулку. В ней хранились ключи от автомобиля, подаренного ему отцом на шестнадцатилетие. Настало время побороть страхи и, наконец, сесть за руль.

     Взяв заветные ключи, фотограф медленно выдохнул воздух из легких.