Мой личный джинн

Тейлор, уловив недовольство в словах женщины, молча кивнул.

- Имя цветку - Самирам. Это очень редкое и опасное растение…

Давным-давно, когда Великая Пустыня еще была юной и наивной, как невинная дева, а династии фараонов только формировались в летописях эпох, здесь - среди шелковистых песков, приятных на взгляд и колких на ощупь, солончаков, мерцающих на солнце гладью озер, каменистых плато с пологими вершинами и крутыми обрывами - выживал лишь сильнейший. Обширные, отливающие золотом и серебром территории днем находились во власти зноя, покрывая кожу волдырями, а холодными звездными ночами укутывались покрывалом инея, тонким слоем оседавшего на зубчатые валуны.

В этих дивных и смертельно опасных местах, обитали существа, не страшащиеся гибели, но неистово любящие жизнь, ради которой готовы были биться когтями, зубами, всем естеством, дабы встретить еще один рассвет. 

     Вода равна по цене золоту! Редкие оазисы с живительными источниками лишь крупинки на желтом полотне сухой и мертвой земли.

Осадки подобны манне небесной. Каждая капля - драгоценный эликсир жизни.

     Злобный самум проявлял на бескрайних просторах свой суровый норов. Он рвал воздух, обжигающий легкие, вздымал к небесам тонны кварца, насылая песчаные бури. Он грозный и тщеславный, примерял образ творца, отыскивая среди мертвых песков янтарные семена. Он - вестник лиха, совершал посев, взращивая неземную красоту. Кружа смерчами, сокрушительный ветер образовывал в толстых слоях песка воронку, куда бережно складывал драгоценные зерна.

Самум знал: он так глубоко уложил семена, что грунтовые воды у недр земли одарят живительной влагой его потомство.

     Оказавшись в сырых пластах, маленькое золотистое зернышко набиралось сил, перерождаясь в крепкий и живучий росток. Влага питала детеныша ветра, а полноводный источник высыхал, превращаясь в безжизненную вену. Гибель подземного родника не волновала окрепшее растение, оно торопливо пробивало путь к солнцу через сыпучие слои песка.

Дорога на поверхность занимала годы, именно поэтому заветный цветок  распускал белоснежные лепестки, окропленные алым бисером, всего раз в сто лет.

     Цветущий на палящем солнце Самирам источал дивный аромат, невидимой дымкой расстилаясь по округе, подобно нектару, приманивая все живое. Опьяненные божественным эфиром насекомые, животные и даже люди, как ополоумевшие, стремились к источнику блаженства.