Я === код

Программа в самом деле была предельно простой, и с внесением в нее поправок он за минуту вполне управился. Теперь предстояло самое сложное. Поединок с Лабиринтом.

Он почувствовал, как тело начинает вибрировать от адреналина. Вот оно – первое настоящее дело, и вся группа сейчас на него смотрит. Облажаться, конечно же не хочется. В конце концов, повезло же Соне, чем он хуже?

“lab start”

Тьма. Холодные шершавые стены. Тишина. Слабое движение воздуха. В последние дни Кирилл много думал обо всех случаях, когда ему случайно удавалось найти символ прежде.

Почти всегда это было, когда он чувствовал боль – спотыкался или натыкался на стену. Но если сделать себе больно специально – например, ссадить колено о шершавый пол – символ от этого не находился. Это работало как-то иначе. Только когда он повреждал себя случайно.

Не раздумывая, он бросился бежать по темному коридору, стараясь не раздумывать о том, к чему это может привести. Он отнюдь не был мазохистом, и перспектива разбить в кровь колено, локоть или нос его совершенно не прельщала.

Он знал, что в мире Лабиринта нельзя погибнуть. Но боль – она будет самой настоящей. Конечно, до тех пор, пока таймер планшета не вернет его в реальный мир – там она сразу же пройдет.

Он был готов потерпеть. Это было не такой уж дорогой ценой за то, чтобы стать на один шаг ближе к продвинутой группе. И к Диане, которая в ней учится.

Все случилось мгновенно. Коридор все время был прямым, и Кирилл успел хорошенько в нем разогнаться, как вдруг пол просто-напросто ушел у него из-под ног, и Кирилл полетел в бездну, которая секунду спустя вонзилась острыми кольями.

Нет – просто ступенями уходящей вниз каменной лестницы, на которую он с разбега упал, покатившись вниз и остановившись лишь через пару десятков ступеней.

Боль была страшной. Нога очевидно была сломана, и перелом, похоже, был открытый. Правой рукой он не в силах был пошевелить – каждой движение вызывало резкий приступ боли и такую вспышку в глазах, что, казалось, она способна была рассеять вечную тьму Лабиринта.

В отчаянии Кирилл изо всех сил саданул здоровой левой рукой по стене, запрокинув голову и сжав зубы. Потом стукнул еще с остервенением, словно хотел избавить от единственной теперь свободной руки.

Что-то произошло. Остатками дребезжащего от боли сознания Кирилл почувствовал это. От его удара от стены отвалился камень, сразу же треснувший и развалившийся на несколько обломков.