Сказка Заката

И здесь я вынужден вас предуведомить: все, что я вам рассказываю, а в особенности то, что - собираюсь, знаете ли, рассказать, является плодом моих собственных, в некотором роде, изысканий, напряженных раздумий и... в общем, раздумий. Ваше, вне всяких сомнений, право - верить мне или нет, хотя... Хотя, боюсь, у вас просто нет другого выхода, если инстинкт, знаете ли, самосохранения у вас не совсем угас еще.

Инстинкт самосохранения подавал Николаше столь явные и отчаянные сигналы, что тот лишь руками замахал.

Так Николаша стал постепенно, то с изумлением, то с ужасом постигать всю невероятную картину случившегося с ним, всю странную, по какой-то мимолетной прихоти судьбы выстроившуюся, но по-своему логичную особой, нечеловеческой логикой цепочку причин и следствий, бравшую свое начало в бесконечной нездешней дали, но концом своим накрепко прикованную теперь к нему самому.

Старик, как мог, объяснял ему, совсем не подготовленному к столь мудреным вещам, растолковывал, где нужно, теоретические, если можно так выразиться, основы и обещал вскоре обучить практическим навыкам и уловкам, которые были теперь ему необходимы:

- Для выживания, молодой человек, что уж там скрывать. Не то чтобы большая опасность грозила вашей жизни, так сказать, per se, но ежели хотите остаться самим собой.

И продолжал мудреную свою науку дальше.

Рассказчик он был неплохой, хотя невероятно занудливый, питавший слабость ко всевозможным отклонениям и отступлениям от темы, в итоге и занимавшим большую часть времени. Николаша сначала столбенел, потом злился, а потом привык, и это даже стало ему нравиться, позволяя отвлечься мыслями в сторону, взглянуть на вещи то под одним, то под другим углом; постепенно он стал замечать, как его собственное мышление начало становиться более глубоким, утонченным, приобрело несвойственную ранее цепкость.