Сказка Заката

Фонарь за окном освещал комнату по-прежнему, безжизненным ртутным светом, освещал давно не беленный, покрытый трещинами, с темными следами кое-где отлетевшей штукатурки, потолок, противоположную окну стену и дверь, ведущую в коридор, выхватывал из темноты угол тумбочки, стул с аккуратно сложенной на нем одеждой, мерцал в гранях стоящего на столе чайного стакана. Николаша снова закрыл глаза: ничего не изменилось, и он начал было дремать, но тут услышал невесть откуда доносящийся тонкий и нежный звон, будто тысячи стеклянных игл ударялись друг о друга, будто проводили по ним тонкой серебряной палочкой: — как в сказке, — подумал он, — только феи мне тут не хватало.

Но звон становился все громче, стал почти пронзительным, Николаша наконец распахнул глаза и увидел над собою потолок, только близко-близко, каждая трещинка в нем, казалось, каждая пылинка была видна ему как под лупой. Звон, если только это было возможно, все нарастал, в нем становились слышны какие-то отдельные звуки, будто голоса, ведущие неспешную беседу о чем-то своем, далеком, совершенно недоступном человеческому сознанию; Николаша стал глядеть влево и вправо, и везде видел стены, и тоже близко-близко, будто он сам расширился почти до размеров ветхой своей комнаты, он не ощущал ни рук ни ног, они будто существовали отдельно и были также огромными, однако странным образом помещались все в том же объеме, что занимал теперь он сам; сам он стал будто огромным шаром, заключая понемногу в себя все, находящееся в комнате — стол со стоящим на нем стаканом, наполовину полным мерцающей в ночном свете воды, тумбочку, диван — и всё продолжал медленно расширяться, обретая бесплотность; сквозь него проходили какие-то тени: он откуда-то понял, это тени людей, живших в том доме и давно ушедших, как тогда говорил старик — ушедших.