Что скрывают зеркала

– Привет, – ответила она с плохо скрываемым недоумением. Подруга его уже скрылась из виду, но вдруг именно сейчас вспомнит, что что‑то забыла, и вернется. Впрочем, может, и к лучшему, если она выяснит, что ее молодой человек с ней нечестен.

– Возьми, это тебе, – сосед протянул оторопевшей Норе смятый белый конверт со знакомой светло‑синей полосой по краю. – Я ждал тебя, чтобы отдать лично в руки.

Хаски ринулась к выходу, мужчина чуть натянул поводок, сдерживая ее напор.

Видимо, пес, заскучав, а может, как нафантазировала себе в то же мгновение Нора, чтобы поскорей покончить с неловкой ситуацией, торопился вернуться домой.

– Эй! – сердито окликнула Нора соседа. Он, вопреки ожиданиям, не проигнорировал ее оклик, а оглянулся и остановился на пороге.

– Как тебя зовут?

– Алехандро.

– Алехандро, ага. Так вот, Алехандро, тебе не кажется, что ты поступаешь нечестно по отношению к своей подруге, бросая мне тайно в ящик романтичные письма?

Она хотела пристыдить его, из женской солидарности с его девушкой, но парень совершенно не смутился.

Только метнул в Нору острый, будто заточенный, взгляд и, отворачиваясь, произнес:

– Ты прочитай, что там написано, и сделай, как тебя просят. Тогда и поймешь.

Нора поднялась к себе, прямо у двери надорвала конверт и вытащила листок. На этот раз на нем была написана уже от руки ровным красивым почерком всего лишь одна фраза: «Завтра в 11.00 в баре напротив».

Кира

Те несколько дней, что минули после памятного разговора в кабинете доктора, во время которого Кира узнала свое настоящее имя, оказались похожими на закипающий бульон: относительно спокойная поверхность ее дней уже нарушена волнениями, от уголков к середине собирается пена отторжения, со дна начинают подниматься пузырьки негодования. Еще чуть‑чуть – и бульон настроений забурлит и выплеснется через край. Кира бродила из угла в угол комнаты, затем, не выдерживая замкнутого пространства, спускалась в парк, несмотря на зарядившие дожди, и там в одиночестве отматывала складывающиеся в километры метры дорожек‑лекал.

Внутри нее все клокотало и бурлило, и даже хлещущие по макушке и плечам струи холодного дождя не остужали ее эмоций. Чувства разрывали ее, и ей приходилось сдерживать их, будто разъяренных, рвущихся с поводков псов. Она уже была накануне выписки, как тут эти новости от Ильи Зурабовича.