Замок Пастыря

Слуга провел его через коридор, увешанный портретами. На них были изображены только женщины, мало друг на друга похожие, но с одинаково волевыми глазами цвета изумруда. Георгий невольно поежился. Он вспомнил, что ведовское искусство в своей высшей форме передается не обычным путем – через обучение и инкрустацию тисофии, а напрямую, по праву рождения. И только от матери к дочери. Злополучному Варфоломею, при всей его силе, отводилась всего лишь роль пестуна.

«Здесь портреты с шестнадцатого века. То есть уже триста лет назад Базилевские были очень сильны».

 

Тем временем слуга отворил массивные створки портала, громко провозгласил имя и поколение гостя, и отошел в сторону, уступая дорогу.

Три десятка пар глаз тут же впились в мага.

Три десятка скорпионьих жал нацелились на добычу. 

Георгий с трудом удержался от того, чтобы нервно сглотнуть, и согласно этикету приветственно кивнул. Надо было получше поработать над легендой. Сибирь стала активно развиваться только сто лет назад, шестое поколение могло просто не успеть зародиться естественным путем, что могли заметить особенно дотошные личности.

В крайнем случае, конечно, всегда можно сбежать… он на всякий случай повторил в уме нужную арию, но с облегчением заметил, что интерес к нему теряется. 

– Приветствую, господин Летичев, – графиня появилась рядом как из воздуха. – Вы добрались без происшествий?

– Доброго вечера, ваше сиятельство, – Георгий склонился, целуя протянутую руку. – Нет, все благополучно.

Она была прекрасна той совершенной, смертоносной красотой, которую воплощает в себе клинковое оружие.

Ее длинные черные волосы были собраны в сложный шиньон, а черно-белое платье изящно облегало фигуру. Шею графини охватывало тонкое серебряное ожерелье, а малахитовые серьги подчеркивали глаза. Августина Базилевская одевалась скромно для своего статуса, но это лишь придавало ей внушающее трепет очарование. В ней не было ничего, что казалось бы излишеством, она не пудрила лицо – ведовская магия хранила ее молодость и красоту лучше любой косметики.  

И при этом она обладала огромной властью, и знала об этом. В ней не чувствовалось ни капли жалости или слабости. Лишь мимолетный ее взгляд мог бы сломать кого-то более впечатлительного или слабовольного.

– Рада слышать. Надеюсь, вы не будете себя чувствовать неуютно лишь потому, что я пригласила вас последний момент.

- Не стоит беспокойства, скоро прибудут кое-кто из моих московских знакомых, - Георгий оглядел зал.