Замок Пастыря

Вы бы, Георгий Игоревич, поосторожнее с ней. Иначе моргнуть не успеете, как окажетесь в лучшем случае под каблуком.

- А в худшем?

- На тумбе у пруда, - хохотнул Горынов. – Раз уж вспомнили про мировую обстановку, не поделитесь с нами своим видением будущего? И, Владимир Тимофеевич, не томите, сдавайте карты.

- Вам как, выжимку, аль с подробностями?

- Ну, мы ведь не торопимся.

- Ну хорошо, начнем издалека. Скажите, как бы вы охарактеризовали последние… ну, предположим, лет сто?

- Бардак! – в один голос ответили москвичи.

- Прогресс! – Георгий поучительно поднял палец. – Начиная с телеграфного сообщения и паровозов, и заканчивая электрическим освещением и жестяными консервами.

- И пулеметами, - добавил Стрешнев.

- И пулеметами, - согласился Георгий. – Не вижу поводов для иронии. Пулемет – отличная вещь, хочу себе один такой для коллекции.

- Отличная вещь для опустошения казны, - коллежский асессор поджал губы. – Я слышал, один пулемет за день боев может израсходовать столько же патронов, сколько потратит целый полк!

- Давайте посмотрим правде в глаза и поймем, что казну опустошают не пулеметы, а казнокрады.

И в итоге балерина Матильда Ксешинская с бриллиантами, а армия и флот – без снарядов. Но мы отклонились от темы. Ворье – проблема локальная, а прогресс – глобальная. Именно проблема, потому что прогресс, как акт утверждения человеком власти над природой, неизбежно порождает ответную реакцию. Поэтому главная беда в будущие годы, господа, придет не со стороны иностранных держав или внутренних террористов. Причиной их станет Противосила. 

Стрешнев закончил раздачу, и отложил в сторону прикуп.

– Мои познания в этой области не так велики, но разве война сама по себе не должна способствовать восстановлению равновесия? – уточнил он, изучая пришедшую руку. – Просто по самой логике вещей. Массовое кровопролитие, неизбежное опустошение… Заказываю восемь.

– Пас, – коротко сказал Горынов.

– Вы не понимаете сути грядущей войны. Она отличается от тех, которые гремели последние столетия.

Честно говоря, я сам не очень хорошо понимаю, но мне она представляется не просто бойней, а родовыми схватками. Человечество переживет ее, пройдет через страдания и кровь – и ринется ввысь с небывалой доселе силой. Сбросив, так сказать, старую скорлупу. Заказываю шесть.

– Но есть вероятность не пережить? – спросил Стрешнев. – А козырями будут трефы.

- Вист, - подтвердил Георгий. – Или не пережить, или пережить, но не справиться с наступившими переменами.