Замок Пастыря

Маг седьмого поколения не мог быть настолько опасен. Представлять угрозу – возможно. Быть неизбежной смертью – нет.

– Можно ли чем-то смутить или удивить предсказателя? – риторически вопросил он, удерживая на лице легкую улыбку. – Вы никогда не задумывались, почему так редко маги выбирают эту стезю, несмотря на все соблазны, которые она несет?

– Не задумывался, если честно, – Томашевский был сама деликатность. – Поделитесь своими соображениями?

– Предсказатель постоянно контактирует с тем, что еще не случилось, но случится.

И это знание слишком тяжело выносить. Многие пытаются предотвратить предсказанное будущее, но своими действиями только помогают его осуществлению. Других охватывает апатия, ведь будущее наступит независимо от их действий.

– Но вы, как я вижу, все еще в здравом уме. 

– Думаю, мне до сих пор везло.

- Везение… мне казалось, предсказатель не должен оперировать такими понятиями. Или же ваше искусство настолько… ослабло?

- Простите, не понимаю, о чем вы говорите.

Томашевский снисходительно улыбнулся.

Графиня успела отойти по своим делам, и около камина они остались вдвоем. Георгий на пару миллиметров потянулся к кобуре с револьвером, и в то же мгновение предчувствие смерти заставило его отшатнуться. Он немедленно отдернул руку и Яцек только торжествующе сверкнул белыми зубами.

- Вот уж не думал, что спустя столько веков мне вновь доведется встретиться с отродьем Льета Кровожора, - прошептал он. – В прошлый раз я имел дело с вашими предками… дайте-ка вспомнить… ровнотриста лет назад.

 

Если до этого Георгию просто было страшно, то теперь страх превратился в ужас. Яцек не просто был абсурдно силен, не просто мог убить его одним жестом. Он знал самую охраняемую, самую жуткую тайну Летичевых, которая и заставила их бежать в Сибирь. И говорил об этом, как о чем-то забавном. 

- Три сотни лет, - Томашевский сверлил мага черными глазами. – Словно три дня прошло. Как думаете, господин Летич, какие ощущения испытывает тот, чьи труды разрушили, чьих детей убили, а его самого обратили в горсть пепла? 

«Плохо! Плохо! Плохо! Если сейчас он плюнет мне в лицо, у меня не останется иного выхода, как вызвать его самому.

И тогда мне конец». 

В том, что провокация последует, он не сомневался. Яцек продолжал улыбаться, но излучаемая им жажда убийства не оставляла иного толкования. Нужно было что-то делать. Не остановить удар, нет, но ускользнуть из-под него. Боковым зрением Георгий глянул в зал.