Инженер

- Ты бредишь! У тебя мания преследования, тебе нужен психолог...

- Слушай куколка, ты привела меня сюда, и именно ТЫ виновата во всем случившемся! И только не надо говорить будь-то не знала, что, меня ждал допрос с сывороткой правды. Под наркотой мне пришлось бы рассказать то, что вам точно не понравилось! Поэтому не раздумывая, вкололи бы мне яд, и вывезли мой труп в холодильнике. Ты же не будешь утверждать, что не в курсе, зачем на кухне пустой холодильник, без единой полки. Кстати, демонстрировал я тебе не свое превосходство, а возможности, чтоб на досуге раскинув мозгами, прикинула, кто имеет больше шансов добраться до Ежи - твои спецы, или 'любитель'.

..

- Пять процентов. - Тихо проговорила блонда. Видя, что я не уловил суть, повторилась. - Приз за возврат драгоценностей - пять процентов! - Она посмотрела на меня своими холодными серыми глазами. - Но ты мне явно не понравился, Жорж!

- Ну, значит, ты не в своем уме. - Я с сожалением посмотрел на красотку, и перед тем как захлопнуть дверь перед самым ее носом, добавил.

- Пятнадцать!

Вот сижу, изучаю досье Возняка - редкий подонок. Хотя возможно система сделала его таким. Когда мальчику было двенадцать, родители поляки перебрались в Стокгольм. Мать работала поварихой в кафе, отец сварщиком на стройке. Пьянки и скандалы в семье были не редкость, и закономерно то, что кто-то из соседей, написал так называемое 'заявление о беспокойстве', в обращении с ребёнком. Когда письмо падает на стол социальному работнику, он обязан немедленно открыть 'дело', исследовать вопрос вынести решение.

В случае обвинений, подходящих под ту часть LVU, которая регулирует немедленное изъятие детей, несовершеннолетних забирают с подключением полиции, и передают на воспитание 'благонадежным родителям'. Другими словами: вся так называемая ювенальная юстиция базируется на принципе, что дети - это НЕ собственность родителей. Это отдельные люди, которые пока не могут сами защитить свои интересы. В данном случае Ежи поместили в приемную семью мусульман, беженцев из Ливии, где кроме него еще ютилось два десятка приемных детей. За каждого приемыша 'родители' рубили бабло с социалов, и немалые бонусы. Взамен обеспечивая деток, койко-местом, жратвой и одеждой. О каком-то воспитании кроме ругани на непонятном языке, вопрос вообще не стоял.

В пятнадцать парень занялся восточными единоборствами, а в семнадцать уже выступал в Mike's Gym - Amsterdam (Клуб Майка).