Невеста для ЗОРГа

Голубоглазый ухарь сразу же спросил выписные документы из госпиталя и по дороге в кабинет весело трепался о привилегиях. Мол, для тех, кто недавно был ранен, контужен и прочая, существует особый щадящий режим: целую неделю можно не выезжать на задания, набираясь сил.

— Так что до конца месяца отдыхай, восстанавливайся. А Полюдову обязательно скажи, что если он тебя гонять туда-сюда вздумает — отстраню и назад к Осипову отправлю. В твоей карточке, что написано?

Еленин, уже обмакнувший перо в чернильницу, вдруг застыл над развернутой выпиской.

— …может быть привлечен для … ды-ды-ды… так… с условием несения службы в … Погоди-ка… так это ты — экспериментальный пациент Грюнберга? Ну точно! — начкадра звонко хлопнул себя по лбу и принялся накручивать телефонный диск.

— Алё. Евграф Еремеевич, приветствую…

Я положил на стол фуражку, взял свежую сводку и принялся за чтение. Все шло нормально: «Ликвидация ОРВЕРов у текстильной фабрики «Красная звезда»; «Приборами зафиксирована вспышка активности в периметре Летнего сада; «Опыт применения рассеивающего луча»…

Тем временем градус разговора Еленина с Евграфом повышался.

— И никто меня не заставит! — напоследок гаркнул Еленин, швыряя трубку на рычажок.

— Понял, Саблин?

Сделав неопределенно-понимающее выражение лица, я уставился на собеседника.

— Вот, — сказал он, кладя в медкарточку чистый бланк с номером. — Пусть Грюнберг распишется в том, что лично допускает тебя к оперативной работе.

Осознавая всю глупость подобного действия, тем не менее я повернулся, чтобы поглядеть на стену.

— Все, брат. Отправляйся в госпиталь, — засмеялся Еленин. — И без Левборисычевой расписки сюда не возвращайся.

В моей бывшей палате было светло и радостно, несмотря на заглядывающие в окна тучи, — один из паралитиков начал двигаться. Юноша с поэтическим лицом счастливо дергал ступней, а остальные взирали.

Ручеек разговора вилял между возможностями науки и границами сил человека. Возле кровати оживающего Светланка олицетворяла могучую поступь медицины, пуская из шприца фонтанчики. Она уж было совсем наклонила чашу весов в сторону «могучей поступи», но Витек, специально уронивший костыль за ее спиной, так мучительно кряхтел, что девичье сердце не выдержало и, наклонившись, Светланка подала негодяю утерю.