Невеста для ЗОРГа

— Здесь выход есть!

Я отцепил ремень винтовки и кинул его сержанту:

— Свяжи все ремни, девчонку на плечи поставь, потом меня вытащите. А я тут пока…

То, что меня ждет очередная пакость, сомнений не было. И уверенности, что я смогу прижечь эту пакость тоже не было. Потому и ловил я в горсть утекающие секунды, чтоб их достало тем, за кого я в ответе. Квадратик бетона таял, будто сахар в чае, не в силах сдержать мертвые побеги.

Хому тоже не спас меловой круг. Хотя он, кажется, не должен был смотреть куда-то.

А не смотреть нельзя, нет таких сил у человека перед лицом тьмы. Это, наверное, от предков осталось: кто видел опасность, у того было много больше возможностей уцелеть. Однако мне видение опасности шансов досыпало немного — в подземном коридоре замаячил Генька Сыч.

Враг детства озабоченно склонялся, обходя что-то лежащее под ногами.

— Дышит вроде, — донесся его знакомый хрип. — Шустряк!

Он сильно ткнул вниз палкой с особым, предназначенным для убоя котов гвоздем и, с натугой пошуровав, извлек наколотый красный комочек в жилах.

— Здоровый какой! — восхищался Генька, ковыряя тело доктора. — Прямо кабан!

Харкало еще живое, умирающим стоном захлебывающееся мясо, а я только карабин бессильно давил руками.

Этот заразеныш, отравивший своим недолгим пребыванием на земле многие жизни, одним своим появлением будто в ледяную Неву окунул. Железными цепями оковал. И толку в осознании несчастья не было никакого — я боялся Геньку.

Такое было уже. В далеком двадцать пятом я так же смотрел, потея от страха, как Сычев измывается над слабым.

Петя Кормов, мой товарищ по рыбацким делам, стоял на коленях, а Генька бил его ногой по лицу. Малолетний подонок, избив до крови Петю, расстегнул ширинку и, прицелившись, выпустил желтую струю. Петя, скуля, закрывал разбитое лицо дрожащими руками, а Сыч мочился на него, сладостно прикрывая глаза. Когда эта тварь заметила меня и поманила грозным пальцем, я побежал быстрее, чем к тележке с эскимо.

«Ты тоже ссы на него», — приказал Генька, а один из его корешков, подкрепил слова увесистой плюхой.

Так и лупили они меня, пока не сбежались на крики тетки с физкультурной демонстрации.

Мой двоюродный брат Генрих набить морду Сычу отказался.

— Держи вот это, — он протянул тусклую свинчатку и дал наказ подойти и без разговоров лупить в переносицу. Если сычевская «подписка» вмешается, то брат обещал помочь, а если «нет, то нет». Тогда, дружок, разбирайся один на один.