Невеста для ЗОРГа

Когда я вдоволь насмотрелся на пейзаж в окне, Евграф тихо спросил:

— А куда девалась Ольга Романова?

— Ну, была такая. До Астры, — доложил я. — Наверное, тот, кто меня проверял, упустил этот факт биографии.

— Я сам тебя проверял, — потер лоб Евграф. — В сороковом, в ОСОАВИАХИМовском лагере. Выходит, ты обманул тогда?

— Товарищ начоперод, про Астру никак нельзя было говорить. Я ведь не Васю Васькина в больничку отправил, а целого комсорга. Потом ее б еще тягали.

— Ну ладно, — вздохнул Полюдов, — ты, как боец ОСКОЛа, гарантируешь соответствие этой девушки нашим требованиям?

— Нет, конечно, — ухмыльнувшись, я протянул ему заполненный табель.

— Было б кого спрашивать, узнали бы. А так — ни родных у тебя, ни близких в городе. Вот и рюхнулся я… — начоперод склонился надо мной и застучал согнутым пальцем в столешницу. — Все данные по твоей колдунье мне на стол. Завтра принесешь фотокарточку и личные вещи. Постарайся найти волосы — может, на гражданской одежке остались.

— Понял.

— Иди тогда… — после долгой паузы ответил «командор» — Оба идите. А завтра с утра ко мне.

Первой жертвой капитана стал ископаемый служивец Горыныч. Ганчев специально припрятал ему полфляги спирта, чтобы подмаслить служителя.

— Старый пердун доброго слова не скажет без выпивки, — бурчал капитан.

— А на кой нам Горыныч?

— Ха! Если отшлифовать его бредни, можно узнать немало интересного. Весьма немало. Но вот беда: когда он трезв, то молчит, а когда старик начинает болтать — значит, пьян в дымину.

Когда пришли, Ганчев елейным голоском раcсыпался под дверью:

— Петр Павлович, впустите. У меня пропуск с собой.

Дверь взвизгнула, обнажая в темном чреве глаз и шмат всклокоченной швейцарской бороды.

— Че приперся?

Вместо ответа Ганчев сунул деду «пропуск» и после минутного шерудения за дверью оттуда послышалось:

— Пашка, ты, что ли?

— Я.

— А с тобой кто?

— А это Саблин.

Старик долго чесался, а потом хихикнул в узкую щель:

— Ну, проходите…

Горыныч долго противничал, нудел, больше старался говорить о своих подвигах, в бытность розыскным агентом у самого ротмистра Хомутинского, и с каждым глотком речь его становилась все менее понятной. Ганчеву удалось вытянуть кое-какие сведения, но, как я понял, без уверенности в их ценности.

— Это раньше было просто работать со свидетелями, при государе-кровопивце, — пыхтел Горыныч.