Невеста для ЗОРГа

Наблюдая, как Полюдов слегка кривит уголок рта, вертит за дужку очки или изящно ставит механическую точку, мы проследили весь путь составления документа от упрямой озабоченности до внезапного вдохновения.

Проделав руками несколько дирижерских пассов, Евграф последний раз щелкнул клавишей и откинулся назад с чувством глубокого удовлетворения.

— Ты, Саблин, на Охте хорошо ориентируешься?

Слишком быстрый переход от священнодействия за печатной машинкой к нашим мирским делам застал меня врасплох.

— Н-ну… да, — ответил я немного удивленно.

Евграф уставился на меня поверх очков, отчего в голове образовалась эдакая стройность мыслей. Хлопнув ресницами, я поправился старорежимным:

— Так точно. Сориентируюсь!

— Угу. Молодец.

Полюдов с прищуром рассматривал нашу троицу и задержал взгляд на здоровенной шишке Хавьера:

— А ты как, рыцарь-камарадос? Голова не болит?

Руис, теперь лечившийся прижатым ко лбу рублем, уверил, что не болит.

Похвалил Евграф и Сарафанова:

— Орел!

Михей улыбнулся.

— И раз уж вы все такие орлы-бойцы-молодцы, то седлайте коней и держите путь за Нева-реку, через Малинов ручей, на Шмелингоф-гору. Найдете там терем высокий, в два этажа, с номером пять дробь два, да сыщите там чудо-юдо, которое огнем дышит и пожары устраивает.

Испанец ошалело уставился на Евграфа, я тоже «въезжал» со скрипом и лишь Сарафанов деловито поинтересовался:

— Сколько возгораний было?

— Три, боярин.

Диван под Михеем вежливо скрипнул.

— Моя задача… то есть, конечно, товарища старшего лейтенанта задача… и наша, какая?

— Самая простая: установить причину возгораний на предмет квалитета ответственности ОСКОЛа.

Михей недовольно помотал головой, Руис вздохнул, а я все ждал, когда облачка дыма из полюдовской трубки подлетят к нам — курить очень хотелось.

— Раз так — все, богатыри. По коням. — Евграф встал и, провожая нас к дверям, участливо вопрошал: — Снаряжение в порядке, мечи-копья не притупились? Саблин, не забудь принести материал по своей даме сердца.

Испанец ошеломленно посмотрел на Полюдова, потом себе на ширинку.

— Идем! — Сарафанов, кашляя и трясясь от смеха, вытолкал его в коридор.

В машине, направлявшейся на Охту, уже сидел Горииванов. Майор был задумчив. Поздоровавшись, он забрал у Руиса папку, за которой тот бегал в архив и сразу уткнулся в развернутую схему-гармошку.