Невеста для ЗОРГа

Колодец был выложен свежей кладкой, через каждые полметра вмонтированы железные скобы — шесть штук, последняя едва выглядывала из темной воды.

— Это цех? — Горииванов показал на двухэтажное кирпичное здание с наглухо закрытыми воротами и зарешеченными окнами.

Краснощекий парень свесился с водительского сидения «ЗиСа»:

— Ага. Сейчас полыхнет.

Однако обещанный пожар запаздывал. Народ потихоньку стал располагаться на траве и бочках, лишь Ероха, стоя, ожесточенно спорил с Гориивановым.

— Вот на хрена здесь этот коэффициент? — тыкал с умным видом Ерохин в какую-то бумажку.

— Как на хрена? — оживленно ответил майор, выхватил бумажку и тут же принялся черкать ее карандашом.

Решив, что Ероха дурачится таким образом, я подмигнул Михею. Однако Сарафанов лишь руками развел:

— Ну, пойдут теорию разводить — зацепились!

— Слушай, а Ероха, что — правда, умный такой? — Я улыбнулся.

— Так у нас дураков не держат. — Михей подвернул рукав брезентового плаща, какими снабдили нас пожарные.

— Ерохин в помощниках у Горыныча был. А Горыныч змей тертый, знает много. Причем такое, что иным профессорам не снилось. Ерохин в спецшколе курс прошел, да и сам парень вполне себе способный.

— Да? Никогда б не подумал. — От мысли, что Ероха не какая-нибудь «гопота заохтинская», а нечто способное мыслить и спорить, я немного растерялся.

— Знаешь, товарищ Саблин… Ты, конечно, человек образованный и спецовскую работу освоил быстро.

Командир опять-таки растущий. Но брюзжание свое брось. Оно свысока на всех поглядывать хорошо и удобно, но фокус наблюдения от этого страдает — видно сверху хреново.

Крестьянское лицо Михея стало совсем серьезным.

— Горыныч от тюряги Ероху спас. А он кого попало не привечает. Гопник-то гопник, но через год уже в сержантах у Мальцева был. «Красную Звезду» за двадцать второе декабря имеет. Надеюсь, в курсе, что это значит?

Я был в курсе. 22 декабря 1941 года решалась судьба пограничья между нашим и темным миром.

Самая тонкая грань была тогда — не толще спички. И погибающие один за другим спецы ОСКОЛа сумели ее удержать.

Михей вскочил уже на серый остов механического пресса, вглядываясь в окна цеха.

— О, кажись, начинается!

— Нагнетай! — крикнул Корчаев, забегая за стволового, уже направившего брандспойт в решетчатый квадрат среднего окна.

— Готов!

Я напряженно смотрел.