Невеста для ЗОРГа

— А нечего по крышам бегать в шинелях, — озлобилась старуха. — Думаешь, не знаю, чего они возле окопов толкутся?!

— Да ведь мобилизация. Всех подряд забирают, и женщин.

— Мобилизация, — старуха исходила желчью, — небось, не схотела бы — не забрали. — И мерзко хмыкнув, добавила: — Ты за нее не хлопочи, что никто не возьмет. Возьмут. Еще и как возьмут.

— Как?

— Развернут к стене, чтоб личика видно не было, и так возьмут — запищит!

— Ладно вам...

— И с такой физией возмут. Правда потом скажут… как ее зовут-то?

— Да не знаю я! Ее с другими эмпэвэошницами с Водопроводного привезли.

— Вот! Порезаная. Извините, скажут, дамочка, но с вашей мордой только в цирке тигру пугать.

— Митриевна, вы слушаете, а? Она вроде как погибшая была!

Я сбросил оцепенение и рванул к санитаркам:

— Что… произошло?

— Вы про эту девушку? — следила за моей рукой молодая санитарка.

— Да.

— Она исчезла, — сказала та, не сводя глаз с моей красной книжечки, — ее привезли…

— Когда?

— Позавчера. Привезли с пожара…

— Исчезла когда, я спрашиваю!

— Да вот только что! — радостно сказала желчная старуха.

Так сильно захотелось двинуть ее башкой о стену, что аж в руках зазудело. Но эта квадратная улыбающаяся дрянь с ведром, наверное, догадалась:

— Через черный ход, — она, пятясь, отступала за угол. — В парк! В парк она побежала, больше некуда.

Я бросился к запасному выходу, волоча попавшегося на пути дедка-аптекаря. На улице проорал ему:

— Где дверь в парк?!

Провизор, синея, махнул рукой в сторону старой котельной, и я побежал так, как никогда не бегал в жизни.

— Астра, стой!!!

Принцесса остановилась у трехметрового кирпичного забора, обвитого плющом. Через белый халат проступили пятна крови.

— Не смотри на меня, не смотри на меня, не смей!!!

Голос резал душу, вжимая ее куда-то вниз, в желудок. Там душу свернуло в хлюпающий насос, который бил в голову холодным стуком. Астра стояла в двух шагах от меня, пряча лицо рукавом.

— Не смотри, слышишь?! Отвернись!

— Астра, иди сюда.

— Зачем?

— Я люблю тебя.

— Меня нельзя любить такую.

— А мне все равно, какая ты, я тебя люблю, какая ты есть.

— Любишь, значит?! — отчаянно крикнула принцесса. — Тогда, смотри!!!

Она резким движением повернулась, и я увидел, что с ней сделала война. Четыре длинных пореза изуродовали половину лица, извиваясь от виска до подбородка. Кое-где они смыкались красными буграми, а еще один, будто коготь, разорвал уголок рта.