Шкатулка царицы Клеопатры

Мы с ней вот уже столькими SMS-ками обменялись, а она не допустила ни одной орфографической ошибки! Приколись, она знает, как правильно пишется слово: «конфиденциальный». Я нарочно в интернет вылез, чтобы по словарю проверить. Один в один!

— Да ладно?.. Круто!

Парни разом загоготали.

— А может она нарочно под умную косит? Ну, типа, чтобы понравится нам. Всё-таки новая компания, все дела, — пытаясь защитить девушку, предположил Вячеслав.

— Возможно, одно слово ещё не показатель. У неё, может, с математикой худо? Хотя сейчас, мне кажется, все девчонки умеют считать деньги, особенно чужие, да? — Вадим опять затрясся от хохота.

— Ладно, пообщаюсь с ней сегодня. Надеюсь, она улизнёт от охраны. Дам ей пивка выпить, чтобы язык развязался, а там поглядим, что она из себя представляет. Хочется верить, что не профессор. На фига мне умная кисуля нужна?

— Точно, с дурами, вроде моей сестры, мутить проще…

Полина, для верности прикрыв рот ладонью, чтобы не издать ни единого звука, побежала прочь. Единственным её желанием было скрыться с этого места, и чтобы никто и никогда не смог её отыскать! Обида и слёзы душили девушку.

Вот оно — истинное лицо друга её детства. А она-то верила ему! Верила и готова была защищать от всех: от брата, от ворчливой бабушки, и от чрезмерно подозрительного ко всем воспитателя. А Сергей Юрьевич оказался абсолютно прав! Никакой Вадим ей не друг! И уж, тем более, не принц, который мог бы быть достоин её чувств и переживаний!

Не разбирая дороги, убегала Полина всё дальше от пятой улицы.

В лес. Как давно она здесь не была?

«А ведь раньше мы знали с отцом тут каждую тропинку, каждое дерево и кустарник, подъём и овражек, поляну и бурелом. До чего же тут всё изменилось! Впрочем, нет, не всё!».

Девушка наконец-то вышла на знакомое место, и её напряжение слегка отступило. На просторной поляне, у большой раскидистой сосны она часто играла в детстве, поджидая отца, пока тот собирал неподалёку грибы. Полина прикоснулась рукой к шершавому и немного липкому от смолы стволу дерева.

Сосна, как и много лет назад, стояла всё такая же могучая и уверенная. Казалось, ничто не может причинить ей вреда или огорчения: ни гордое одиночество, ни залетающий иногда на поляну холодный ветер или гремящий над её кроной гром. Она умела быть сильной. А Полина — нет.

Накатившие воспоминания об отце вдобавок ко всему только что пережитому, ощущение хронического невезения и одиночества, прорвались наружу обильными слезами.