Нам нельзя остаться

Город как раз просыпался, а некоторые лавки были уже открыты. Моя бледная кожа действует на людей отталкивающе, а потому моё второе ремесло мне очень нравится. Разве не должны люди бояться того, кто отнимает жизнь? И пусть палач – это искаженный символ справедливости и порядка, народ знает, что на смерть далеко не всегда отправляют отпетых негодяев. Карать убийц мне по душе. Я не испытываю мук совести за то, что предаю смерти подобную породу людей. Я свершаю правосудие, а заодно и продлеваю свою жизнь. Можно ли представить себе лучшее ремесло? Можно, некромантия.

Прогулявшись по городу я привёл свои мысли в порядок. Подышав свежим, пропитанным особыми ароматами воздухом, я оказался возле своего ремесленного столика, за которым свершаются великие, но тёмные дела. Зрители уже были на своих местах, как и моё настроение. Стражники, подобно двум статуям, держали между собой мою сегодняшнюю добычу, и та не сопротивлялась своей судьбе.

И когда я увидел её, сердце моё провалилось в пропасть.

Глава 18

-Да зачем же так с человеком поступать!

Ходит и ходит! Ведь от чистого сердца ходит!

Едва Зельборн выскочил наружу, как в дверь почти сразу постучали.

Я было спохватилась, чтобы убедиться в том, что у меня всё готово для представленья, да передумала. Вчерашнее приключение не обошлось для меня даром, хотя основной удар принял на себя мой некромант. Основной, да ещё и мой в довесок.

Я же потеряла драгоценную энергию и свою великолепную причёску, не говоря уж о нежной коже на голове, которая теперь будет долго заживать.

Но всего этого я не сказала своей другой половине, потому как зачем ему лишний раз беспокоиться. Да и что, собственно, он может для меня сделать?Всё что мне сейчас хотелось, это…

В дверь опять постучали.

-Уходите! – рявкнула я, - Я сегодня не в настроении. А когда я не в настроении…

-Госпожа заболела? – раздался знакомый озабоченный голос и я облегчённо выдохнула.

-Винрант? – крикнула я. – Это что, ты?

-Да, госпожа! – подтвердил голос за дверью.

-Так войди же! – скомандовала я, - Что ты, как не родной?

Дверь тут же распахнулась, на пороге и правда стоял повар из трактира “Три колеса” и застенчиво улыбался.

Но кроме улыбки на его лице больше ничего хорошего о нём сказать было нельзя. Передник его был весь заляпан ни то кровью, ни то вином, ни то ещё чем. Да и сам он выглядел не очень презентабельно: весь словно бы помятый тяжёлым сапогом самой жизни.

В обеих руках он держал огромный закрытый поднос.

-Я тут подумал… - начал он.