Почтовые

— Хофу я не чувствую. Пока что, — сказала я.

Лицо Павла стало жестким, он прищурился, сжал губы и как-то весь подобрался, словно готовясь к прыжку - теперь это был уже не тот веселый семинарист в лыжной шапочке, которого я в первый раз увидела на Базе. Он вытащил арбалет, наклонился, натянул тетиву. Раздался щелчок, и Павел, подняв оружие и вложив болт в ложе, направился в сторону входа во внутренние помещения почтовой станции.

Он опередил Ника и уже собрался открыть дверь, когда луэ нагрелся так сильно, что я вскрикнула.

Ник закрыл меня собой, а Луиджи заорал:

— Хофу!

Ноги мои подкосились, и я упала, сильно ударившись головой. На мгновение в глазах потемнело, а потом я неожиданно увидела, как прямо из стены вышли двое хофу. Их лица были спокойны и даже выражали какую-то скуку, словно им предстояла долгая рутинная работа. Оба своими черными глазами и смазанными чертами лица напомнили мне тирского торговца-хофу.

Один из них схватил Павла за шею и с легкостью поднял над землей, да так высоко, что ноги его болтались, как у куклы.

Лицо Павла стало багроветь, он выронил арбалет и фонарик, попытался разжать пальцы, сомкнувшиеся на его горле, но тщетно: хофу все усиливал хватку, и я с ужасом поняла, что Паше остались считанные мгновения.

Второй хофу выхватил меч, легко и даже как-то небрежно взмахнул им, блеснуло лезвие, звякнул металл. Ник медленно покачнулся, и я в ужасе уставилась на его руку, валявшуюся на земле.

Хофу одним движением отсек ее вместе с мечом. Темно-красная, почти черная струя крови брызнула прямо на каменную стену, и капли веером разлетелись в разные стороны. Ник упал. Тишина забила мои уши плотным слоем ваты, в голове стоял колокольный звон, в котором я различила слова:

— Чего же ты ждешь, луэ? Очнись! Твои друзья сейчас погибнут!

Я увидела глаза дракона, синие и одновременно прозрачные, с вертикальными зрачками.

В них отражался свет, они округлились и вспыхнули, как звезды. Этот свет бил мне прямо в глаза…

— Таня! — Павел склонился надо мной и осветил мое лицо фонариком.— Что с тобой?

Я открыла глаза. Во рту снова пересохло, головная боль била изнутри прямо в середину лба, создавая ощущение, что он сейчас взорвется.

— Сейчас тебя придушит хофу, а Нику отрубят руку, — с трудом просипела я. — А выйдут хофу прямо из стены слева.