Почтовые

— Не думаю, что все это тебе пригодится, но всегда положено брать с собой запас провианта и вещи на случай вынужденной ночевки.

Игнат вошел в конюшню как к себе домой. По-хозяйски огляделся и сообщил нам:

— Хорошо тут у вас. Пахнет травой. Я вот в Свердловске, который Екатеринбург сейчас, недавно был, так там чем только не воняет. Пришлось делать замечание личному составу. Позорники!

Он прошелся по залу и заглянул в каждый загон. Хмыкнув, оглядел Мурзика и прошел прямо к снежному барсу.

— Давно летал-то? — спросил его Муса.

— Не забыл, каково это?

— Обижаешь, — ответил Игнат и ласково погладил Барсика по спине. — Как можно забыть полет на кошке?

Он посмотрел в спокойные голубые глаза огромного снежного барса.

— А помнишь, Барсик, как мы с тобой на Острова летали?

— Из нашей конюшни? — удивилась Мария.

— Было дело. Лет сорок назад. Я, конечно, тогда моложе был. Совсем юнец! Эх, мы тогда лихие дела провернули с островными!

— Это какие же? — полюбопытствовал Павел.

— Это те, которые под грифом «совершенно секретно», — многозначительно ответил Игнат.

Он делал все неторопливо и с удовольствием. Пока седлал барса, рассказал мне о том, как сам учился когда-то летать.

— Раньше так просто к животным не допускали. Только после экзамена, — Игнат протер щеткой спину Барсика и стряхнул одному ему видимую грязь. — А экзаменатором у нас был Маркин Владислав Сергеевич. Давно уж нет его, но меня, да и Сафина вашего потом, он учил. Ох и издевался над нами! То заставлял неделями дежурить на конюшне, то еду для животных таскать на себе.

Волочишь ее на горбу с местного городишки, а он сверху на соколе или еще какой служебной птице круги наворачивает. И наблюдает, и покрикивает. А ты потный, как мышь, руки отваливаются, спина ноет, а бросить нельзя.

— Зачем же так сложно? — удивилась я.

— А он был из армейских. Старая школа. Его Валентина к нам переманила еще в семьдесят пятом году. Точнее, к вам. У нас, ревизоров, конюшен-то нет. Это сейчас вы тут почти частная фирмочка, а раньше мы все были одной ведомственной организацией.

Муса, улыбаясь, слушал старые байки, при этом не забывая заниматься своим Колибри.

— А зачем еду так таскать? Можно же на телеге.

— Можно. Но Владислав Сергеевич считал, что если провинился, то тащи на спине. А как не ввязаться во что-нибудь, когда под рукой неизведанный мир, полный приключений? Так, Муса?

— Так, — вздохнул Муса и потер плечи. — Тяжелые корзинки-то были.

Игнат кивнул.