Почтовые

— Узнавал?

— Да не семья это, — отмахнулся Гойко. — Обряд-то не проводили. А так - давно уже. Тимур ей купил домик. Его даже соседи помнят. В общем, знали его в Дэоне. Многие знали.

— А кто она?

— Да вдова какая-то. Бездетная, молодая. Муж из тэнгунов был, да погиб несколько лет назад. Лавка у нее сейчас.

— Давай дальше выкладывай, — поторопил Гойко Гиззат, — там еще есть кое-что.

— Да, — кивнул Гойко. — Она некоторое время на севере жила. Оттуда вернулась с Почтовым вашим. И осела в Дэоне.

— На севере… — задумчиво повторил Муса. — Там, значит, она и встретила Тимура. Интересно… Надо бы, конечно, проведать ее. Она, выходит, последняя, кто мог его видеть.

— Дашь человечка до Дэона? — повернулся Игнат к Гиззату, лицо которого после выпитого стало багровым, а нос словно увеличился в два раза.

— Хорошо, — кивнул тот. — С недельку подожди, как раз вернется парочка молодых и шустрых лунче. Ну и Гойко с вами пойдет, так?

Гойко кивнул. Он сел за стол и принялся уплетать лепешки, овощи и мясо, активно запивая еду чаем.

— Наш человек, — ткнул в Гойко куском мяса Гиззат, — выдался случай поесть - никогда не откажется. Впрок будет есть, если что.

— Ну а вдруг потом не получится подкрепиться, — отозвался Гойко с набитым ртом. — Надо пользоваться случаем.

Он полил кусок лепешки растопленным маслом, потом - красным горьковатым медом и, свернув лепешку лодочкой, отправил ее целиком в рот, зажмурившись от удовольствия.

Игната и Гиззата хорошо развезло от выпитого. Посмотрев на них, Муса Ахмедович скрепя сердце согласился провести остаток дня в Арзуне и переночевать в доме лу-вэя, чтобы на рассвете уйти в Казань отдохнувшими и протрезвевшими.

Из кабинета Гиззата мы вывалились только после обеда. Впереди шли Гиззат с Игнатом, громко смеясь и вспоминая прежние дела. Жиглай выглянул из-за угла и проводил начальника круглыми совиными глазами. Тот шагал в обнимку с Почтовым и громко вопрошал:

— А бани? Помнишь как мы в бани ходили?

— А Боо-Лун? — не отставал Игнат.

Белки его глаз покраснели, и от этого сами глаза казались ярко-голубыми и блестящими.

— Боо-Лун, да-а-а! Вот это красавица была! — кивал головой Гиззат и смеялся.

Я с удовольствием наблюдала за ними. И только Муса Ахмедович раздраженно ворчал, высказывая то Гиззату, то Игнату.

— Ну чего ты начинаешь, Муська, — успокаивал его Игнат. — Ну побудем здесь денек.