Сорокопут

– Ну, ты и в самом деле ничего не собираешься предпринимать?

– Как сказа-ать… – протянул Ренквист. – Проклятье, ненавижу эти ветра! Смотри, они нарочно злят меня. Агррр! Как ты ни крутись, они всё равно швыряют снег прямо в лицо!..

– Такой уж нрав у вилковских ветров, – философски отозвался Куно, прикрываясь ладонью.

Тариан смотрел куда-то мимо.

– Ты родился в этом городе и нигде толком не бывал, как и эта девочка из Мочульской долины. Эти полоумные ветра вам друзья детства, а Стриват – молочный брат.

Но меня-то вывезли из Чернополя уже подрощенным щенком, держали в Вилкове вместо залога… О, потом я, конечно, выкрутился… но мне и до сих пор всё мнится, что я просто пересажен на цепь подлиннее.

Тари сверкнул зелёным глазом и решительно зашагал по кромешно тёмной улице, согнувшись от холода. Перекрикивая шквал, заорал в темноту:

– Так неужто ты думаешь, что мне больше всех надо?

Куно ничего не ответил, шагая немного позади. Над их головами кружили, шипя и беснуясь, речные ветра, первые вестники пасмурной, бурной весны.

10. Люди говорят правду

Княгиня была в ярости. Когда Искра привела её в маленький кабинет, обшитый деревянными панелями, с уютным окном и круглым столом, заставленным белоснежным фарфором, она кивнула присутствующим, но воздушные кудри, выбившиеся из причёски, дрожали, а руки крепко сжимали подол платья из серого шёлка.

– Мне в общих чертах всё ясно, – игнорируя молчаливое приглашение Искры присесть, заявила она, – этот человек, – она мотнула головой на Шкорпила, несмотря на природную смуглость, ставшего белее фарфора, – давно под меня копает, да ещё и не стесняется явиться с обвинениями в мой собственный дом! Нет, Куно, не выгораживай своего жалкого друга! Нет, Искра, я не сяду с ним за один стол!

– И вам доброго дня, ваша светлость, – Шкорпил вздёрнул подбородок, но по тому, как он вцепился в спинку стоявшего перед ним стула, было понятно, что ему нехорошо, – вы сегодня сама любезность!

Юго, сразу не поняв, почему все отступили на шаг от этой маленькой женщины с покатыми плечами и пухлыми руками, теперь и сам был рад укрыться в дальнем углу окна, возле тяжёлой портьеры.

Одна Искра не выглядела обеспокоенной: скрестив руки на груди, она ждала, пока Береника выговорится.

– Никто не имеет права требовать у меня чего бы то ни было! Я тебя на каторге сгною, проходимец! – прошипела княгиня, щурясь на Тудора.