Сорокопут

В Газдулире самолётам давали имена птиц: малых – малой авиации, больших – грузовым и бомбардировщикам, хищных – штурмовикам. Но он ведь не самолёт, он – лётчик. «An hojdonk», – подумал Юго.

– Скажи, а как по-вашему называется такая маленькая хищная птичка, которая издалека похожа на сороку, но не сорока?

Сыщик, озадаченный столь неожиданным вопросом, поднял близорукие глаза на Юго, поморгал.

– Сорокопут, что ли?

Мальчик усмехнулся – слово было смешное. «Юго Сорокопут», – написал он в низу страницы.

Юго сносно представлял себе скелет любого газдульского города: в центре площадь, от неё лучами разбегается несколько крупных улиц, пересекаемых переулками, а на окраинах – клетки жилых кварталов.

Приметив, в какой стороне центр, не заплутаешь. Но Вилков был не таков.

Одни улицы петляли и заводили в тупики, другие выбегали прямо к воде – город прорезали реки, речки, каналы и канавы, а мосты были редки и узки, из-за чего возле них собирались вереницы конных экипажей. Речушки, оточенные сухим камышом, змеились так прихотливо, что, идя вдоль них, Юго терял направление.

Из молочного тумана выныривали то обветшавшие особняки, то каменные дома в три этажа, то коляски извозчиков, от которых разбегались к обочине деловитые прохожие в серых шинелях, тёплых плащах и шляпах.

Кругом звенела и грохотала брусчатка, где-то били часы, зазывали в свои заведения торговцы, орали разносчики газет, чайки над водой и вороньё в кронах верб. Перекрикивались лодочники, сновавшие взад-вперёд по рукавам рек на своих маленьких вёртких лодках.

День стремительно мерк, и Юго почти бежал, спрашивая дорогу на каждом перекрёстке. Наконец площадь Кварчичур открылась перед ним пятачком свободного воздуха среди разновеликих домов-каменичек, освещённым ровным белым светом фонарей. Юго обрадовался им как старым знакомым: он только сейчас понял, как не хватало ему света на дорогах Градарицы.

Над подъездами не было никаких вывесок. Но возле одной из дверей перетаптывался широкоплечий мужчина в куртке-кожанке и хмуро смотрел по сторонам.

К нему подошла пара подростков, потом женщина, укутанная в голубой плащ – и он впустил их в подъезд. «Вышибала», – решил Юго и зашагал к нему.

– Это «Ноты протеста»?

Охранник бегло оглядел Юго и кивнул.

– А почему нет вывески?

– Все знают, – скупо ответил мужчина.

Мальчик взялся было за истёртую до блеска дверную ручку, но вышибала слегка качнулся в его сторону и мотнул головой – почти незаметный предупреждающий жест.