Сорокопут

– Что с ними стало потом?

– Ах ты щегол! Тебя не учили, что история – это учебник с ответами в самом конце? А подглядывать в ответы неприлично.

Юго клонило к столу, и он, сдавшись, положил голову на руки. Лёгкое ощущение нереальности окружающего мира, пришедшее вместе с выпитым, даже развлекало его.

– Так про жизнь говорят, не про истории, – пробормотал он.

– Ладно, – смягчился Шкорпил, – если ты утверждаешь, что твой отец был из повстанцев, то, разумеется, его надо искать среди этих троих. Прочие командиры не играли такой роли, чтобы им последовательно мстить.

Но видишь ли, какое дело…

Юго насторожился.

– Я прожил со Штубовым несколько лет, он меня опекал, – музыкант в задумчивости покрутил остатки наливки на дне стакана. – Мать умерла, когда мне было четырнадцать, отца арестовали как подпольщика, и он сгинул где-то на рудниках, а Штубов сумел оттуда бежать. И я готов поклясться, что у Штубова никаких детей не было. Варгуса я знал хуже, но ты говоришь, что твой Король Ольх – схудник, а у Дольфа не могло быть схудников в друзьях, у него и друзей-то не было… Так что остаётся только один вариант.

Сказанное не сразу дошло до мальчика.

– Но разве мой отец не залещук?..

– Ты полукровка. Тебе не приходило в голову, что залещучкой могла быть твоя мама? – ласково спросил Тудор, с удовольствием наблюдая за замешательством Юго. – Тогда понятно, почему тебя спрятали: и схудники, и залещуки захотели бы шантажировать тобой отца и срывать на тебе свою злость.

– Думаешь, меня не крали нарочно?

– Я тебя умоляю! – вскричал музыкант.

– Воспитывать чужое дитя десять лет?! Ни один злодей не заслуживает такой кары! Нет, в таких делах человеком движет любовь… Радивоя-то любили, хотя он этого и не замечал. И друг у него был, который ловил его песенки в оба уха. Они были похожи как братья, его звали Збигнев. Он пропал при штурме Вилкова, и мы решили, что он погиб… Но если бы Роман Родионович просил кого-то вывезти из города своего ребёнка, он бы, несомненно, поручил это Збышку.

– А зачем меня прятать?

– Да потому что Радивой был первым избранным атаманом Волестрии после Бранина – у него было полно врагов.

И потому что он уже десять лет как мёртв, – с безжалостной твёрдостью добавил Шкорпил, – и слишком многие желали этого.

Юго молчал. Странно – он почти ничего не почувствовал; может быть, оттого что ночь уже давно перевалила за середину, а может, он и сам в глубине души знал, что Король Ольх не врал ему об отце. Просто признавать этого не хотелось.