Сорокопут

Подожди где-нибудь рядышком.

Юго немного побродил возле неказистого вида библиотеки, а потом тополёвая аллея привела его к запущенной лужайке, идущей как бы под уклон – и там, впереди, поблёскивал странный рассеянный свет. Солнце терялось в дымке дня, который не мог определиться, быть ему ясным или пасмурным. Юго, прошуршав жёлтыми листьями, вышел к ограде и понял, что и замок, и парк, и сад, и все домишки, беседки и башенки стояли на высокой круче, а под обрывом расстилались воды. Они и были этим странным светом с рябью искр на волнах, и горизонт терялся в мареве, и непонятно было, где кончается вода и начинается небо.

Берег внизу густо порос камышом, и казалось, что скопления камыша и старый форт вдали – острова без корней, повисшие в жемчужном воздухе.

– Да это море! – потрясённо сказал Юго.

В Газдулире никто не видел моря. Все говорили о нём, а кое-кто даже хвалился, что пролетал над морем, и рассказывали, что оно как синее бутылочное стекло, что оно огромное, что вода в нём не годится для питья... Но всё, что слышал о нём Юго, было совсем не похоже на этого величественного зверя в сверкающей чешуе, ворочающегося и вздыхающего во сне.

– Это только залив, не море, – мирно произнёс женский голос за спиной у мальчика.

Юго обернулся и только теперь заметил, что в живой изгороди из буйных переплетений дикого винограда скрывалась скамейка, на которой сидела очень рыжая женщина. Он в очередной раз подивился, сколько же голов, поцелованных солнцем, в этих землях.

Она была коротко стрижена, на плечи наброшено пальто, узкая юбка обнажала худые колени – на минуту ему показалось, что он снова дома: она вполне могла бы затеряться в толпе где-нибудь в Анвере.

С той лишь разницей, что в Газдулире не носили таких восхитительных тонких чулок, в которых её длинные ноги казались ещё стройнее и светились нежной молочной белизной.

– Так я это… с певцом революции… – растерялся Юго, не в силах отвести глаз от этих журавлиных ног в сапогах на тонком каблуке.

Женщина приподняла брови. На коленях у неё лежал бархатный кисет – она не спеша развернула в пальцах клочок прозрачной бумаги, достала из кисета щепотку табака и быстро, ловко свернула папиросу.

– А что тут забыл мастер Шкорпил?

Мальчик замялся. Он подумал, что эта женщина, которая держится так спокойно и по-хозяйски, может и рассердиться, если узнает правду – но Юго не умел придумывать. Он вздохнул и нехотя сказал:

– Князя ищет.

– Зачем?

– Мне кажется, он хочет узнать что-то о смерти генерала Радивоя.