Таинственный дом на Монмартре

По ней можно было подняться еще выше, двигаясь вдоль правой стороны сада, отгороженной полуразрушенной стеной.

Сервон вскарабкался дальше по лестнице и примерно на середине пути обнаружил еще одну деревянную дверь, такую же трухлявую, как и первая. Было похоже, что этой дверью вообще не пользуются, потому что ее почти целиком закрывал громадный орешник.

Он стал подниматься по лестнице дальше и добрался до небольшой квадратной площади, на краю которой стояла старая церковь прихода Монмартр.

В этом месте стена сада резко поворачивала влево, и дом за ней уже совсем не был виден.

Посередине этого отрезка стены была встроена цельнодеревянная дверь, состояние которой было заметно лучше, чем у двух первых дверей.

Сбоку от двери свисала металлическая цепь, которая, скорее всего, была соединена со звонком. Все говорило о том, что тут находился официальный вход во владение.

На маленькой площади не было ни души, и Сервон смог без помех все рассмотреть и проанализировать.

Он уже успел понять, что и как расположено в этом с виду заколдованном месте, но кто живет и что делается в доме, все еще оставалось неясно.

Поскольку Луазо, несомненно, отсутствовал, Сервон решился и потянул за цепь звонка.

Послышался надтреснутый звон колокольчика, но никто не отозвался.

Он позвонил еще два или три раза. Все по-прежнему было тихо, как на кладбище.

Но кое-что в результате поднятого им шума все же произошло. Открылась соседняя дверь, из нее выглянула мерзкого вида страшно сморщенная старуха и пропищала блеющим голосом:

– Никого нет! Никого нет!

Сервон решил воспользоваться случаем и спросил у нее, не здесь ли проживает господин Луазо.

– Ничего не знаю, нет здесь никакого Луазо, – пробурчала старая ведьма и убралась в свою нору. Двигалась она рывками, как механическая кукушка в сказочных деревянных часах.

Происходящее вокруг все больше напоминало какой-то фантастический сон.

Расстроенный виконт уже собрался идти восвояси, как вдруг заметил, что на площади, на скамье греется на солнышке респектабельного вида буржуа.

Сервон крайне осторожно присел рядом с ним и будто невзначай завел разговор об открывающемся с этого места виде, который и вправду был великолепным.

Собеседник оказался живым воплощением Жозефа Прюдомма[5 - Нарицательный образ, тип самодовольного и ничтожного буржуа, созданный Анри Монье.] и являл собой достойный образец пошлого буржуа.