Души

Просто сделает то, что сказали. Может, даже глаза закроет, когда нажмёт на спусковой крючок. А дальше попадёт или нет – вопрос удачи, и кто знает, каким боком та повернулась сегодня ко мне. Испытать хотелось. И чем ближе склад, тем больше хотелось.

Думал, когда войду, спрячусь за стену. С сектантом справиться недолго. Главное с линии огня уйти. Думал. Но всё оказалось иначе. Сектант вооружился топором для рубки мяса и держал его наготове. Все стеллажи он накрыл чёрным целлофаном, какой на дачных грядках раскладывают.

Где только нашёл его в таком количестве?

– Вставайте к той стене, – приказал он.

– Неужели вы не понимаете, что вас всё равно найдут? – спросил я, уже не надеясь на милосердие.

– Не найдут.

– Я номера твоей машины уже сообщил. Это просто дело времени.

– Мы её утопим.

– Она на вашу секту записана. Вам устроят такую райскую жизнь, что сто раз потом пожалеете.

– Не пожалеем. Ты просто ничего не понимаешь.

«Сам ты ничего не понимаешь», – подумал я в ответ.

– Последнее желание перед смертью положено даже при настоящем расстреле, – сказал.

– Чего вы хотите? Сигарету? Вредно для здоровья, между прочим.

– Для меня вроде как это уже не важно.

– Мы всё равно не курим.

Что за любовь к здоровому образу жизни? Не удивлюсь, если они к тому же вегетарианцы. Сидят вечерами на крохотной кухоньке, хрустят капустой, вгрызаются в морковь. Как кролики. Только мысли их пропитаны кровью. На западе любят стейки малой прожарки. Почти сырые. А у этих в мыслях что ни человек, то стейк.

С кровью, с мясным соком. И его надо есть понемногу. Выпячивать манеры, ножичком отрезать, вилочкой подцепить и жевать. Пятнадцать раз за одной щекой, пятнадцать за другой.

– Вы так спокойны. Особенно ты, – я кивнул на сектанта. – Сколько надо убить, чтобы этому научиться?

– Это неважно. Жизнь – лишь крошечный этап перед вечностью. Можно сказать, мы делаем тебе одолжение.

– Ну и зря. Спасибо вам говорить не буду. Мне с моей плотью очень неплохо живётся.

– Вы просто ещё ничего не поняли.

– Что ж ты заладил? Никто ничего не понимает. Один ты у нас гуру какой-то! – не выдержал я.

– Потому что так оно и есть. Тайны мира не проявятся, если ты не откроешь им свою душу.

– Почему тогда ты сам себя не убьёшь? Как ты говоришь… не освободишься от уз бренной плоти?

– Видишь, какие низменные вопросы ты задаешь? Просветление возлагает свои обязанности. Нужно помочь всем тем, кто никогда не откроет глаза.

– То есть ты себя мессией возомнил?

– Нисколько.