Души

Заменив честные стремления на алчность и жадность, они наживали целые состояния, становились хозяевами соседям и господами друзьям.

– Только у истоков наших были мы счастливы. Только там есть настоящая опора ногам. И бесконечно глуп тот, кто это отрицает. Потому что отрицание этого есть слабость. Свет – недостижимый идеал, который не благо несёт, а уничтожение! – зычно провозглашали они над толпой.

– Покупайте новое, потому что без этого вы никто. Платите за пустоту, потому что иначе жизнь бесцельна. Вам нужно только то, что казалось ненужным раньше.

И не нужно то, в чём, как вы думали, есть ценность! – кричали торговцы воздухом.

Они устроили баррикады и пропускали назад за плату. А ценой было всё, начиная от хрустящих бумажек и заканчивая телом. Когда нечем стало платить, люди отдавались сами, не особо этого стесняясь. И все считали, что это хорошо. Ведь иначе – свет. Самое страшное, что существует во вселенной.

Люди вернулись туда, откуда ушли, но остановиться уже не могли. Неслись дальше, срываясь в пропасть.

И тогда исток почернел. Стал расти от каждого нового упавшего. С хрустом сжирал кристальные колоны и пол. Но и теперь люди, счастливые и безрассудные, не останавливались. Их гнали ораторы. Слишком жадные, чтобы отказаться от доходов и привилегий.

Я не мог понять, почему им страшно идти вперёд, но назад, к темноте, бежать радостно. Зовущие к свету пытались докричаться до людей. Но самые жестокие из жадных указывали на них. А подпевалы рушили колонны и обломками уничтожали зовущих. Забивали их, затаптывали до смерти.

Люди поддерживали казни. Не нравилось им чувствовать себя неправыми. Тьма казалась спасительной, понятной. Хуже того. Единственно верной и истинной. И она приближалась.

Долго я стоял на месте и наблюдал. Мне не хватало сил пойти против толпы вместе с теми одиночками, кто уже преодолел половину пути. Для этого надо было стать смелым и эгоистичным. А бежать со всеми я не собирался. Не хотел видеть во тьме свет. Заставлять себя думать иначе, чем было на самом деле.

Так и стоял я, глядя то на далёкий свет, то на надвигающуюся тьму.

Понимание, как близок уже конец, заставило меня вздрогнуть. Я схватил одного человека за локоть, дёрнул к себе. Хотел закричать ему в самое ухо, что тьма близко. Но забыл слова. Как рыба, я безмолвно двигал губами, сохраняя молчание. А на меня смотрели глаза, полные ужаса. И только теперь я понял: он знал, что бежит в пропасть. Знал лучше меня, что там пустота. Но боялся остановиться и стать изгоем.