Небо нашей любви. Часть первая

Когда Краснов появился во дворе, все находящиеся в тот момент на улице как-то смолкли, и уставились на Валерку, словно, он был испачкан с головы до ног белилами. Соседи по дому и дворовые пацаны, молча, смотрели ему вслед. Лишь странный, предательский шепот нарастал за его спиной и он внутренним чутьем почувствовал, что произошло, что—то непоправимое. Создавалось такое ощущение, что народ принимает его за больного заразной болезнью, сторонясь, словно прокаженного.

– Слышь Синица, а чего это они, – спросил он своего друга.

Тот крутил своей головой и ничего не понимал, что происходит вообще.

– Да хрен их знает, – отвечал тот, удивляясь происходящему. – Может, помер кто? Я страсть, как боюсь покойников…

– Да ну ты! Тоже скажешь, – сказал Краснов. – Дурень Ты Сашка, бояться нужно живых, а покойники – покойники брат, самые смирные. Они лежат себе в гробу и им ничего от тебя не надо.

– Нет, все равно боюсь! Я читал, что на Земле есть какая—то Дракула, которая тоже была покойником.

А потом вдруг она ожила и давай из людей пить живую кровушку. Своя—то уже была холодная, а ему горяченькой хотелось!

– Дракула Саня, мужик! Он графом был румынским. Он то и пил кровь людскую…

В какой— то миг Краснов остановился. Он увидел, как тетка Фруза при виде его, отвернула взгляд. Что – то острое кольнуло в его сердце и Валерка, словно пуля влетел на второй этаж. Дверь в квартиру была открыта настежь. Краснов – младший, осторожно переступил порог.

На кухне сидела заплаканная мать и зареванная Леночка Лунева.

– Что случилось, мам? – спросил он, пройдя на кухню.

При виде сына из глаз матери вновь хлынули потоки слез. Следом за свекровью заскулила и Ленка.

– Да что же тут произошло, скажет мне кто или нет!? – вновь спросил Краснов, уже выходя из себя и срываясь на крик.

– Отца! Отца арестовали! Батьку твоего арестовали, – сказала мать, вытирая слезы краем фартука. – его чекисты забрали.

Тут до Валерки дошло то, что говорил ему Синица.

В этот момент к его горлу подкатил какой—то колючий и отвратительный ком. Он, словно плотина перекрыл глотку и стал душить Краснова, подобно пеньковой петле. После недолгой борьбы с недугом он вдохнул полной грудью и с хрипом в голосе еле вымолвил:

– Когда!?

– Два часа назад, когда ты в клубе на полетах был.

– А Фирсанов!? – спросил Краснов.

– А что Фирсанов?

– Ну, ведь Синица, сказал, что арестовали Фирсанова.