Небо нашей любви. Часть первая

– Сиди! – властно сказал Краснов—младший, и, тронув ее за плечо, усадил на место. – Пойми Леночка, ты сейчас нужна мне и матери. Ты, словно бальзам на наши растерзанные души и сердца.

Лунева махнула головой в знак согласия и смиренным голосом, сказала.

– Хорошо, я побуду у вас еще немного.

– Так девушки… Слезами горю не поможешь! Кушать надо. Давай мать, накрывай стол, будем питаться и думать, как нам дальше существовать. На сытый желудок оно ведь лучше всего думается, – сказал Валерка, словами отца, показывая, таким образом, что теперь ему предстоит стать во главе семьи Красновых.

В эту самую минуту мать окончательно убедилась, что сын стал главой семьи и теперь только он в состоянии принимать твердые мужские решения. Приподнявшись с дивана, мать глубоко вздохнула, и, поправив фартук, впервые за целый день улыбнулась молодым. Подойдя к ним, она поцеловала Валерку и Луневу, и сказала:

– А в ребята, уже взрослые…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СМОЛЕНСКИЙ ЦЕНТРАЛ

Следственная камера восемьдесят три смоленской тюрьмы, а в народе (централ), утопала в табачном дыму.

В такой духоте и зловещей, жуткой атмосферы, кипела совсем другая жизнь, которая коренным образом отличалась от жизни на свободе. Арестанты из—за жары, располагались на верхней наре, по пояс голые – поближе к окну и азартно резались в самодельные карты, которые они каждый день клеили из тетрадных листов с помощью прожеванного хлебного мякиша.

Тусклая, почерневшая от ваты лампочка «Ильича», вмонтированная за решетку в противоположную стену, лишь обозначала присутствие в камере круглосуточного света. Глазок в камеру -он же «волчок», или по—арестантски «сучка», раз от разу открывался. В нем появлялось недремлющее око местного вертухая, который согласно инструкций, блюл порядок и соблюдение советских законов.

– Че «вертушок», зеньки пялишь!? Давай заваливай к нам, в «буру» скинемся на твои «прохаря»… Мне они как раз по фасону будут… Я в них на танцы ходить буду! – крикнул Фирсан, заглянувшему в камеру охраннику.

– На Магадан пойдешь – этапом, а не на танцы -шманцы -обниманцы, – буркнул иронично охранник. Подследственные залились смехом, продолжая подковыривать надзирателя острыми и колкими шуточками.

После недолгой паузы за деревянной дверью, обитой железом, послышался звонкий щелчок – это открылась кормушка.