Небо нашей любви. Часть первая

 – Позови мне корпусного! Я хочу с «кумом» потарахтеть…

За дверью гулко прозвучал голос:

– Ладно потарахтишь!

– Эй, Петрович, вставай, пайка приехала, подкрепись, – сказал Фирсанов, трогая Краснова за ногу. Тот, простонав, слегка приподнялся на локти.

– Петрович, хавчик прибыл, поешь! Тебе батя, силы нужны, а то так можно сдохнуть.

Краснов еле подтянул свое тело к стене, и оперся на выступающие цементные бугры «шубы».

– У тебя, Саша, курить есть? – спросил он, придя в себя.

– Есть, Петрович —есть! – обрадовался Фирсанов, воскрешению майора.

– А тут что, еще жрать дают? – спросил Краснов.

– Ага, дают, вот только, как у вас – у летчиков.

– Это как?

– А так, сегодня день – летный, завтра день – пролетный. Сегодня – летный, а завтра – пролетный, – повторил Фирсан.

– Вот же суки, как бьют больно, – сказал Краснов, трогая голову.

– Сапогами видно. Мне тоже досталось – мама, не горюй!

– А что это так воняет? – спросил майор.

– А это Петрович, дерьмо. Мы тут по уши в настоящем дерьме, – сказал Сашка.

Краснов закинул голову, опершись ей на стену, и на мгновение закрыл глаза, стараясь вспомнить все то, что произошло. Сашка подал ему миску.

– Держи Петрович, баланду.

Краснов открыл глаза и дрожащими руками взял миску с нехитрым тюремным варевом из картошки и затхлой квашеной капусты.

– Ложка есть? – спросил он.

Сашка видя, что отец Валерки окончательно оклемался, улыбнулся ему и сказал:

– А тут Петрович, весла не положены.

Дрожащими руками майор Краснов взял миску и поднес ее ко рту. Его зубы коснулись края алюминиевой «шлемки», и до Фиксы дошел стук его зубов о миску. Поставив свою пайку на настил, Сашка взял миску Краснова и стал сам кормить его из своих рук. Краснов стербал суп вспухшими губами и, не жуя, глотал гнилые вареные капустные листья. Опустошив посуду, он взял в руку кусок хлеба и стал, его есть, отщипывая от «птюхи» маленькие кусочки.

Фирсан, видя, что майор пришел в себя, принялся, есть сам. Одним махом он проглотил остывшее содержимое своей миски, откусывая между глотками большие куски тюремной «черняшки».

Ели молча. После того, как все до последней крошки было съедено, Фирсан покрутил ладонью по животу и сказал:

– Хорошо, но ведь, сука, мало же! Я цветущий организм и мне нужен рост!

– А я наелся, – тихо ответил майор Краснов.