Убийство на шабаше

Ты стала еще красивее, чем была.

– А ты стал таким взрослым, – Адалинда заулыбалась, – импозантный, эффектный. Но все равно мой Питер.

– Твой, – он поцеловал ее и глубоко вздохнул. Затем обернулся к Беате. – А теперь я хочу знать все. Только без вранья. Ада – не дух, она живая и теплая. Ты убеждала ее, что я забыл о ней. Зачем? И как вышло, что Ада жива?

Беата сидела в объятиях Джеральда и гладила Пуховку. Мгла, получив вкусняшек и свою порцию поглажки, дрыхла на окне. Пламя лежала на коленях Джеральда и дремала.

Объясняться не хотелось.

– Чай готов! – бодро возвестила Голди. – Александр, помоги раздать. Питер, тебе кофе с сахаром и без молока, правильно?

– Спасибо, Голди, – рассеянно ответил он и застыл. Медленно повернулся к ней. – Это ведь ты? Я помню, мы дружили лет двадцать назад, и ты пыталась помочь вылечить Аду. Но ты ведь умерла?

– Не только я, – пожала плечами та и устроилась рядом с Александром. – Беата, мы рассказываем правду? Или все равно сотрем ему память, и не стоит стараться?

– Я тебя сама сотру в порошок! – вспыхнула Адалинда, резко выпрямляясь.

– Только подойди к Питеру, я тебя в жабу превращу!

– Расскажем, – вздохнула Беата, – Ада, уймись, а то из дома не выйдешь. Хотя в этот раз вереск тебя пропустил.

– Я увидел что-то, что мне нельзя было? – уточнил Питер.

– Воскрешение мертвых запрещено, – развела руками Голди, – если ты проболтаешься, то нас с Адой развоплотят, а Беату посадят в тюрьму.

Питер вздрогнул.

– В БНБ об этом ничего не известно. Я буду молчать.

Но… ты ведь никого не убила ради этого? Считается, что иначе человека не воскресить.

– Нет. Я поклялась служить Калунне, и она исполнила мое желание, – устало ответила Беата. – Вересковая богиня – это не «мой проект», она реально существует и обладает огромной силой. Но за ее чудеса надо платить. Ей нужны жрицы-ведьмы и все, кого она вернула к жизни, пообещали ей за это служить. Ада в том числе. Она не может покинуть земли Калунны: тут же умрет. А если откажется служить или станет бесполезна, будет наказана.

Поэтому я вас разлучала: ты носишь Аду на руках, и при тебе она ничего не делает, только капризничает. А ей так больше жить нельзя.

Адалинда вздрогнула.

– А что Калунна сказала насчет устроенной мной суматохи?

– Не знаю. Я потом спрошу.

– Я сама к ней схожу, – неожиданно решительно заявила Адалинда, – и все объясню. Она поймет. Не знаю, с чего вы все решили, что я брошу концерты и зелья. Они важны для меня. И не помешают мне любить Питера.