Убийство на шабаше

Что с ней стало?

– Ничего, – удивился Питер, – она лежит у меня дома. Зачем она тебе?

– Нужна. Не мог бы ты отдать ее мне?

Питер помолчал.

– Извини, но нет.

– Почему? Кора и Лила – не ведьмы, она им не нужна.

– Да, но я слышал, дар проявляется через поколение. Мои внучки или правнучки могут стать ведьмами. Лучше, если они получат знания от бабки-ведьмы, чем начнут с нуля. Это будет наша семейная история. Имя Адалинды сохранится для потомков вместе с ее книгой, – голос Питера потеплел.

– Ты скучаешь по ней? – тихо спросила Беата.

– Когда я отвечаю на этот вопрос правду, люди обычно, начинают жалостливо молчать или сватать мне своих знакомых, – насмешливо ответил Питер, – да, Беата, скучаю. И продолжаю любить Адалинду даже сейчас. И меня это полностью устраивает.

– Значит, она не ошиблась, отбивая тебя у всего мира, – Беата шутила, но у нее ком встал в горле, – спасибо, что уделил время. Хорошего тебе дня, Питер.

– И тебе. Звони еще, если потребуется.

Беата повесила трубку и замерла, зябко обхватив себя руками.

Слабую, бестолковую, истеричную Адалинду все равно любили. Для Питера она была лучшим человеком на свете. Для Коры и Лилы – матерью. Неудивительно, что Адалинда страстно любила их в ответ, пренебрегая подругами. Ей нужна была семья, а не дружба, ведьминская сила или призвание. Как она сможет служить Калунне? И как сделать, чтобы она не зачахла в одиночестве, а расцвела совсем другим цветком?

Беата отправилась на вересковые пустоши. Калунна расчесывала длинные золотые волосы крупным деревянным гребнем и любовалась собой в серебряное зеркало исполинских размеров.

– И ты туда же, – недовольно вздохнула она, выслушав Беату, – стоит вам влюбиться, и вы теряете разум, назначая смыслом жизни мужчину. Это всегда приводит к бедам и ломает женщин. Адалинде нужна любовь как таковая, а не его любовь. Она просто не привыкла получать ее из других источников. Обретя их, она разительно переменится. Только вот теперь она обязана добиться любви сама, иначе так и останется иссохшей, ломкой ветвью, лишенной корней.

– Ты не гневаешься на нее?

– Я недовольна, но не собираюсь ее убивать. Тебя ведь это беспокоит?

Беата кивнула. Калунна щелкнула пальцами и гребень с зеркалом исчезли.

– Значит, волноваться тебе не о чем. Продолжай трудиться, моя маленькая рыжая жрица.

– Я хотела попросить у тебя пару веток вереска с твоей силой, о Калунна.