Нечеловеческие хроники

Будь у него малейшая возможность сделать тебя азарием, он бы это уже сделал, причем, что с твоим согласием, что без!

 – Он решил, что я превращаюсь в вампира?! 

 – Именно! – Дарий, казалось, стал еще бледнее, чем обычно, хотя это невозможно, его желваки ходили на лице так, что я начала опасаться за жизнь Елизара.

Я быстро подошла к нему и попыталась заглянуть в глаза, но он отвернулся. Тогда я прижалась к нему, спрятав на его груди руки и лицо.

 – Дарий, – тихо позвала я и его руки сжали меня ледяным объятьем, – ты же не думал об этом?

 – Я не святой…

 – Я понимаю.

..

Дарий вздрогнул, взял мое лицо в свои ладони, внимательно и нежно посмотрел мне в глаза.

 – Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не причиню тебе вреда, каким бы сильным не было искушение.

 – Искушение действительно велико, как только я стану хранителем, мы опять будем в ловушке у своих чувств и своей природы.

 – Это единственный выход для нас, иначе ты будешь в постоянной опасности, а для меня это еще хуже, чем невозможность прикоснуться к тебе.

Я сама потянулась к нему губами и тут же ощутила их гладкий ледяной вкус, который разжигал во мне пожар. Я наверняка сгорела бы в этом пламени, если бы не лед этого прекрасного каменного тела. 

Дарий обнимал меня осторожно и нежно, одновременно охлаждая и воспламеняя меня своей близостью. Его губы скользили по моей шее, прохладное дыхание в моих волосах, отзывалось дрожью во всем теле. Я зарылась пальцами в его длинные волосы, прижимаясь к нему всем телом, ощущая прохладу его пальцев, легко скользящих по моей спине.

Тихий возглас удивления, мгновенно вырвал нас из этой неги. Дарий моментально отстранился и повернулся  вместе со мной к двери. Там стояла Моника, удивленная и смущенная одновременно.

 – Простите, – пробормотала она растерянно, – я не думала… я не думала, что могу помешать.

 – Все в порядке, – сказала я, восстанавливая дыхание, – заходи скорее и рассказывай.

Я устроилась в кресле, а Дарий на его подлокотнике, не выпуская мою руку, всем своим существом излучая блаженство.

Это было абсолютно нечестно по отношению к Монике, которая села в кресло напротив и  выглядела так, словно она сейчас расплачется и, глядя на нее, я наполнилась решимостью обязательно сделать ей подарок, который придумала до этого.

 – Ну, что наш «великий» азарий? – с улыбкой поинтересовался Дарий.

 – Я вообще не поняла, зачем он приходил.