Нечеловеческие хроники

Моника ждала, не заглядывая, просто она вытянулась в струнку, вся подобралась и почти не шевелилась. Эту статую выдавали только глаза, она казалось, даже не дышала. Я закончила и протянула ей листок.

 – Это набросок, иногда я рисовала это лицо в красках.

 – Ох, – Ника смотрела на мой рисунок, как на привидение, она схватилась за голову и на ходу бросила, бледными губами: – Я сейчас…

Она умчалась в свою комнату, а я осталась сидеть одна, мысли бились в моей голове, сталкиваясь с треском и играя в пинг-понг о мой череп.

Голова раскалывалась, я стала растирать виски и шею, все тело горело, как при температуре.

Моника вихрем подлетела ко мне и протянула золотой медальон на тоненькой цепочке. Я взяла его, покрутила.

 – Да вот же, – она выхватила его из моих рук, нажала на внутреннюю пружину и открытым протянула мне.

Теперь уже моя кровь покинула мою голову. 

Внутри медальона была великолепно выполненная миниатюра. Я уставилась на нее, это именно то лицо, которое преследовало меня столько времени.

Темные волосы, уложенные локонами вокруг белого лица, высокий, умный лоб, выразительные глаза, теплый шоколадный взгляд со смешинкой и задором, курносый нос,  яркие губы сжаты, словно сдерживают улыбку, острый подбородок, тонкая шея; в ушах и на шее украшения зеленого камня, подозрительно похожи на те, что Моника одела на меня перед балом. 

Я вопросительно уставилась на нее.

 – Это моя подруга, ее уже давно нет в живых… ты поразительно на нее похожа.

Именно поэтому я не только полезла за тобой в воду, а еще и захотела поближе с тобой познакомиться… мне ее очень не хватает.

 – Как?  Как она…

 – Утонула, – с сарказмом сказала Ника и горько усмехнулась, – Наводит на размышления, правда?

Я не ответила. Топиться, это что, мода побережья?

 – А украшения? – прошептала я.

 – Да, это ее, мне так хотелось создать иллюзию ее присутствия, хотя бы ненадолго и вот, что из этого получилось! – горько воскликнула она, – Эта иллюзия ожила не только для меня!

 – Ее имя?! – я требовала ответ, хотя внутренне уже знала его.

 – Дезирэ.

 – Дарий и Елизар…

 – Знали ее, как и я, – закончила она мое предположение, которое уже было внутренней уверенностью.– Теперь ты понимаешь мое нежелание расставаться с тобой?

Я понимала и не понимала.

 – Настолько похожа?

 – Очень. И кроме того, теперь тебя в покое уже вряд ли оставят, – вдруг заявила она.