Нечеловеческие хроники

 

Расположившись на диванчике, я обложилась подушками и стала наблюдать за мерными взмахами весла. Хоть я не знала где мы и куда плывем, но мне было так же уютно и  спокойно, как  в моем сне.

 – Дарий, – он заметно вздрогнул при звуке своего имени, – вам надо было переодеться восточным халифом или султаном, замечательная сказка бы получилась.

 – Я сейчас. – отозвался он, причалив гондолу сразу за мостом и закрепил ее, закинув канат с петлей на колышек вверху. Течением нас прибило к берегу, канат натянулся, и движение прекратилось.

Дарий забрался в паланкин, сел на второй диванчик и, скинув маску, взялся за бутылку шампанского.

 – Моя госпожа желает восточных сказок? – спросил он, выстреливая пробку и наполняя бокалы.

 – А это возможно? – в тон ему ответила я и тоже сорвала маску.

 – Под этим солнцем все случиться может, – улыбнулся он. – Хотя если быть точным, то под этой луной.

Я посмотрела на луну, она уже не была безупречно круглой, но яркой все еще была.

Ее свет заливал весь паланкин, делая нас и все вокруг почти нереальным. Дарий снова был похож при этом свете на мифическое божество, развлекающееся маскарадом. Я взяла протянутый бокал.

 – Какой будет тост в этот раз, мой господин?

 – За вас, прекрасное создание!

Вкус шампанского больше походил на божественный нектар. Я закрыла глаза, и какое-то время просто наслаждалась великолепным мгновением.

Тишина затянулась, и я открыла глаза. 

Дарий полулежал на подушках, опираясь на локоть, и смотрел на меня не отрываясь.

Мне казалось, что он заглядывает прямо в мою душу, где сейчас поднималась буря, захлестывая каждую клеточку моего тела. Он приподнялся, немного отпил из бокала и поставил его на стол.

 – Кажется, в этой сказке не хватает музыки.

 – Пожалуй, – с сожалением согласилась я.

Дарий обернулся назад, что-то поискал рукой и извлек гитару.

 – Сейчас мы это исправим, – сказал он с улыбкой, касаясь струн.

Гитара тут же отозвалась на прикосновение стройным, мягким рядом звуков.

Поиграв какое-то время, переходя с мелодии на мелодию, словно прислушиваясь к звукам инструмента, он остановился, а потом запел. 

Его бархатный тенор завораживал и увлекал в страну неизвестного мне певучего языка, в сопровождении звуков потрясающей мелодии. Эта серенада, а может баллада, перенесла меня в один миг во власть грезы.

Я видела виноградники, расположившиеся по бокам широкой дороги, согреваемые ярким солнцем.