Целитель

Одни школы для аристократов создавали, а другие — чтобы людей себе на предприятия готовить. Последний тип школ — это гильдейские. Самая известная гильдия — сельского хозяйства. Именно они отвечали за производство пищи. И, видимо, хорошо своё дело делали, раз еда настолько дешевая.

Об этом я ещё кочевников спрашивал, когда пытался лучше разобраться, что это за мир такой.

— Да я уже видел, как тебя ничему не учили, — хмыкнул Игорек. — Подумаешь, работаешь, как опытный целитель. Слушай, а что за приют? Дай адресок, тоже хочу так ничему не учиться.

— Если хочешь, мог бы в целительскую школу поступить.

— Ой, не, — замахал руками парень, — видел я, как Петр пытался. Ну его.

— А он пытался? — заинтересовался я.

— Да, но таланта не хватило. Как по мне, раз интереса нет, то и таланта не появится.

Вот так легко Игорек выдал личную информацию про своего вроде как друга. Можно списать на то, что он записал меня в «свои», но… Да нет, не получится здесь никак оправдать длинный язык Игорька.

Ещё одна мысленная пометка про него.

То, что помог ему не жалею, но теперь стоит исходить из того, что он об этом обязательно всему городу проболтается. Если уж молчун Петр язык за зубами не удержал, пусть и ради благих мотивов, то что уж говорить об этом болтуне?

— А сам ты при какой школе учился?

— При торговой гильдии, — легко ответил парень. — Отец у меня — юрист. А вот мать и её родственники — магазин держат. Зубрить законы мне не хотелось, поэтому туда и пристроили.

— И что, там только физкультура была?

— Так а зачем торговому сословию больше? — удивился парень.

— Но ты этим не ограничился и…

— И пошёл в школу на Красильников. Вместе с Петром и Дарвином ходили. Там и познакомились, собственно, — легко выдал он очередной факт.

— А многие в школы боевых искусств ходят?

— Многие, — покивал парень. — Армию-то никому не избежать. Если только откупиться, но это дорого и мало кто захочет. Позор ведь.

— В армию? — про это я ничего не знал.

— В восемнадцать лет забирают. Два года службы, — пояснил Игорь.

— Если планируешь работать на государственной службе, то три.

— О как, — удивился я.

Мне шестнадцать по паспорту. Получается, через два года я столкнусь с этой проблемой.

— Ты, как я понял, в целители метишь, — заметил мою озадаченность Игорь. — У них своя служба. Тоже в армии, но если уметь что-то будешь, а ты уже умеешь, то, считай, как пельмень в масле кататься будешь.

— Пельмени не трогай! — донеслось с кухни.

Слух у Петра отличный.