Целитель

Опытные целители — это ведь не про одно лишь исцеление больных. Это ещё и про усиление себя. Улучшить зрение, чтобы в деталях мельчайшие подробности замечать. Улучшить нюх — запах тоже многое рассказать способен. Улучшить... Ближайший термин, который я смог найти в этом языке — эхолокация. Только вместо звука — колебания Крови. На моем языке эта способность называлась «единение» и «чувствование». Когда направляешь в пациента собственную Кровь и ловишь отклик, по малейшим колебаниям понимая, что там у него внутри.

Здесь и сейчас это означало, что Аристарх Павлович должен читать меня как открытую книгу. Хорошо, что этот момент я продумал и подготовился.

Заранее настроившись, я в мыслях переключился между своими жизнями и, замешивая воспоминания этой с воспоминаниями прошлой, принялся отвечать.

— Как вы знаете, я сирота. В приюте совсем невыносимо было, поэтому — сбежал. Случайно попал к кочевникам. Там разный народ встречался, не все из них пропащие. Так и получилось, что... — я замялся, отыгрывая роль, — вы, наверное, в курсе, что кочевникам приходится с самой черной работой сталкиваться.

А там всякого нахвататься можно. Так я в себе дар и обнаружил. И себе помочь хотел, и стариков, которые меня под крыло взяли, лечить приходилось. А то как на скотобойню какую-нибудь зайдем, хоть помирай, — выдал я часть правды этого мира. — Потом мне на пути человек повстречался. Старый... Говорил, что врачом и целителем работал, но дар утратил. Всякое мне рассказывал. Не сильно много, всё же кочевники на месте не сидят. Дальше я сам пробовал, кое-что получалось, — закончил мысль.

Повисла тишина. Мужчина сидел подобно статуе. Только глаза и двигались, меня изучая.

— Дар пробудился, советом помогли, сам пробовал, — подытожил Аристарх Павлович. — Либо ты, Олег, — перешёл он резко на ты, — нагло мне врешь, либо настоящий гений.

Сказал он это добродушно, и я выдохнул, изображая смущение. Кажется, легенда сработала. Тем более, считай, так оно и было. Просто в другой жизни. И люди помогали советом, и мудрецов всяких слушал, и сам до многого дошёл.

Война — это ведь такая штука, там ты либо учишься быстро, либо умираешь. Сам умираешь и других спасти не успеваешь.

— В ученики возьмете? — прямо спросил я.

— Это подумать надо, — не дал он прямого ответа. — Через три недели решим. Завтра тоже еду приноси. А пока — свободен.

Попрощавшись, я вышел из кабинета. Минуты через две, когда за территорию лечебницы вышел, накрыло с двойной силой.