Целитель

Из его груди торчали чужие лапы. Сам парень блестел от Масла.

Его движение я заметил, но увернуться не успел. Нога парня врезалась мне в колено. Раздался хруст, и новая вспышка боли прокатилась по телу. Если бы я её не подавлял, сейчас бы заорал на всё здание.

Лютый отошёл, черепки засвистели. Я перекатился, подволакивая ногу, попытался встать, и это даже получилось. Минус правая — отметило сознание.

Но есть ведь ещё левая и две руки.

Весь триумф Лютого сошёл с его лица, когда черепки замолкли. Он повернулся, увидел меня и неверяще свёл брови к переносице.

— Это всё, что ты можешь, ничтожество? — сплюнул я ему под ноги.

Прямой удар ногой отбросил меня назад, прямо на руки черепкам. Те швырнули меня обратно, я не удержался на одной ноге и полетел на бетон. Боль была жуткая. Сознание уплывало, тело не хотело всё это терпеть.

Но нельзя.

Нельзя сдаваться.

Когда из глаз ушла темнота, я увидел, как Лютый навис надо мной. В его руке материализовалась бита из Масла. Он замахнулся и резко опустил её. Я рефлекторно дернулся, прикрылся рукой.

Новый хруст, в глазах снова побелело, а боль затопила меня всего.

— В этот раз сможешь подняться? — услышал я сквозь муть в голове чужую насмешку.

Подняться... Подняться? Да, это хорошая идея.

Небольшое усилие, и боль притихла. Зрение вернулось в норму, если не считать того, что всё двоилось и даже троилось.

Я перевернулся, прижал руку к телу, чтобы не задеть. «Минус левая», — мелькнула очередная мысль.

Кое-как, с трудом, я сначала привстал на ногу, а потом и поднялся, шатаясь.

Снова наступила звенящая тишина.

Слова сами полились из меня.

— Я... Элор... Последний защитник... рода человеческого...

Лютый смотрел на меня как на безумца. Но я видел в его глазах страх. Он не понимал и поэтому боялся. Остальные черепки тоже застыли. В их голове не укладывалось, как такой, как я, может подняться в очередной раз. Петр с разбитым лицом сидел у стены, прямо на теле Паука. Трое черепков сторонились, блокировали его, но не подходили. Игорь валялся в углу и не видел, что происходит.

— Ни боль... — слова продолжали выходить из меня, — ни сама смерть не остановят меня.

Я выставил руку перед собой и навёл на Лютого. Он шагнул назад, дух внутри него забеспокоился.

Черные кляксы вырвались из груди парня, устремились ко мне. Мелькнули когти, что врезались мне в плоть, разрывая её.

Схватившись за них целой рукой... Я дернул. Не сами руки. А Масло, что скрывалось в них. Дернул со всей силы, выдирая саму суть духа из Лютого.