Оккультист

Сбивается дыхание, кровь перестаёт циркулировать по венам. 

– Звучит опасно. 

– В магии вообще мало полезного для здоровья. Ты тут краснел, бледнел, судорожно цеплялся за жизнь. Хм, что популярно в этом веке: остановка сердца йогов, летаргический сон, препараты целителей?

– Всего понемногу. 

– Суть ты уловил, найди способ жить без жизни. Первые выходы самые опасные, потом тело привыкнет к частым ‘отлучкам’ и станет более терпеливым. Если доживешь, конечно. Что скажешь? 

– Хочу ещё, – прохрипел я, тяжело дыша.

– Хахаха, твоя ненасытность безмерна! Пробуй, смертный. Способ тот же. 

Жадность ни при чем. На самом деле, сейчас сложились идеальные условия для эксперимента и я воспользуюсь ими сполна. Если напортачу - меня скорее всего откачают. Все-таки я важный объект для фонда, раз Андерсен лично примчался в эту палату. К тому же, у меня появилась идея насчёт свободного перемещения в форме проекции, и не терпелось проверить ее на практике. Демон в этом деле не помощник, он сам признал, что магия разума не его конёк.

Резко бросаться в новый полет не стал. Пролежал немного, восстанавливая сердечный ритм и пытаясь осмыслить произошедшее. Десятки лет я искал магию в старых храмах, разрушенных капищах и бреднях психов, а нашёл на заблеванной кровати под тусклым светом ламп. Удивительно, насколько просто дотронуться до волшебства. Никаких специальных техник, долгих подготовок, все вышло легко и естественно. Одна способность открывала другую, дополняла её.

Размышляя о простоте, в памяти всплыла история марафонского противостояния человека и лошади. Долгое время превзойти животное на достаточно большой дистанции считалось недостижимым, а затем один мужчина это совершил. В течение следующего года, вдохновившись его примером, спортсмены по всему миру установили новые мировые рекорды в скорости и выносливости. То же самое с волшебством. Я мечтал узреть чудеса, но в глубине души считал все это баловством.

Второй выход из тела получился куда легче. На этот раз не пришлось даже дергаться и причинять себе боль. Отвращение от рвоты на лице, которую невозможно убрать, делали пребывание внутри плоти настолько неприятным, что сознание вылетело, словно пробка из бутылки.