Картонный трубадур

Казалось бы, что может сделать этот день еще отвратительнее? Теперь я знаю ответ — телефонный звонок. Не успел я закрыть за собой входную дверь, как в кармане истошно зазвенело. На экране отобразилось “Автосалон пригород”. На мгновение я замер, раздумывая над тем, целесообразно ли будет отплатить Норе той же монетой и проигнорировать ее, но вовремя одернул себя и поднял трубку.—Слушаю, —Устало сказал я.—Ты должен расстаться с этой девицей. Бекки Рутс. Но не сегодня. Иначе это вызовет подозрения у ее папаши, —Безо всяких прелюдий отчеканила Нора.

Они тоже все слышали. Конечно — разве могла Риген не рассказать им о том, что дала мне жучок?—Я и сам знаю, —Раздраженно отозвался я.—Только не надо изображать подростка с разбитым сердцем, —Родительским тоном заявила женщина. Наверное, со стороны это действительно выглядело именно так. А как еще? Я изображал для девушки ее умершего парня и делал вид, что люблю ее. Оказывается, она, в свою очередь, тоже не очень-то его любила. Казалось бы, что в этом драматичного? Гаррет любви не заслуживал, я, следовательно — тоже. Но я пытался. Пытался сделать ей приятно, пытался дать понять, что Гаррет изменился, стал лучше. Стал мной. А она продолжала мне врать. Возможно, она действительно не понимала, насколько далеко зашла в своей лжи. Возможно, уже она сама не может отличить ее от правды. Но я все еще могу.—Я все сделаю, —Холодно сказал я, —Когда ты прикажешь. Удовлетворенная этим ответом, Нора поспешила закончить наш разговор, не обременяя себя даже такой формальностью, как прощание. Я тоже сегодня не был настроен на вежливость. За окном начинали сгущаться сумерки. Я оставил телефон на тумбочке и поспешил заняться своей раной, благо, бинты лежали недалеко. Каждый день моей новой жизни казался безумней и насыщенней предыдущего. Мне все меньше нравилось быть Гарретом, но в то же время я чувствовал, как желание вернуться в Пресность стало притупляться. Нет, вовсе не потому, что мне понравилось здесь, а потому что там… Это как есть какое-то блюдо без специй. Поначалу, когда ты не пробовал ничего другого, может, очень даже ничего, но в сравнении…—Придурок! —Вслух выругался я, —Захотел острых ощущений! Я ненавидел сегодняшний день. Я считал его отвратительным, пока не вспомнил, что всего за двенадцать часов я четыре раза поймал себя на мысли, что я абсолютно счастлив.